Каталог

Если Господь вывел Вас из церкви. Николай Погребняк

Литературный цикл

Если Господь вывел Вас из церкви. Николай Погребняк
Нажмите на изображение для просмотра
978-5-00143-289-0
В наличии
100 Р

      Отзывы: 0 / Написать отзыв



Категории: Повести и Рассказы

Два товарища, члены церквей разных деноминаций, задумали написать повесть об изгнанных из поместных церквей верующих: об их переживаниях, их жизни и… духовном росте во Христе Иисусе. В результате совместного труда получился литературный цикл, включающий в себя не только художественное повествование, но и богословское исследование событий, которые происходят в церквях в последнее время.

Возрастное ограничение16+
Кол-во страниц144
АвторНиколай Погребняк
Год издания2020
ФорматА5
ИздательствоИздательство "Союз писателей"
Вес гр.180 г
ПереплетМягкий
ОбложкаГлянцевая
Печать по требованию (срок изготовления до 14 дней)Нет

«ДА ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА; КАК Я ВОЗЛЮБИЛ ВАС, ТАК И ВЫ ДА ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА»

После десятилетий безбожия, когда религия была запрещена на законодательном уровне, возвращение в церковь стало сложным и полным сомнений испытанием для многих людей. С одной стороны, вера — основа, на которой стоит фундамент здания вечных ценностей и незыблемой морали. Она подразумевает стремление к истине и познание собственной души через божественное. Но, с другой стороны, дорога к Богу проходит через храм, за кулисами которого стоят люди, умышленно или нет, но не всегда трактующие заповеди Господни правильно, слепые в своём желании наполнить жизнь верующих ритуалами и обязательствами. Осознав это, каждый человек должен сделать собственный выбор: кого слушать и как общаться с Богом.
На страницах книги «Если Господь вывел вас из церкви» Николай Погребняк старается указать путь духовного роста, который напрямую не связан со строгими догматами церкви, а основывается на глубоком понимании азов религии в её неизвращённой, исконной сути. Рисуя характеры и отражая духовные изыскания своих героев, автор представляет перед читателями их рассуждения, опираясь на цитаты из Библии. С первых страниц он ставит ряд важных вопросов, демонстрируя разницу между верой и храмом. Сюжет строится вокруг жизни людей, отлучённых от канонической церкви, но продолжающих своё развитие во Христе. «Может, отлучение от иной поместной церкви является не концом духовной жизни для верующего человека, а, наоборот, благом: открывает для него возможность для более глубокого познания Иисуса Христа? Нет, это звучит слишком уж непривычно: оказаться без поместной церкви для того, чтобы оставаться со Христом?.. Хотя, с другой стороны, если посмотреть, что в последнее время творится в поместных церквях некоторых деноминаций, то быть подальше от духовного и морального разложения, захлестнувшего их, — это воистину благо для людей, желающих жить благочестиво». Провозглашая свою искреннюю веру во Всевышнего, автор ставит под сомнение чистоту помыслов тех, кто заявляет о себе как о слугах Божьих, считающих себя вправе трактовать священные слова и преподносить людям ту истину, которую видят именно они, отвергая любые попытки рассматривать её под другими ракурсами и действуя по установленной схеме, что приводит к нежеланию и неумению слушать собственную паству. «Что сказать о таких “наставниках”? — вопрошает Николай Погребняк и тут же предлагает ответ: — Они извращают слово Божье». Писатель отрицает любые материалистические представления о религии, которым потворствуют ритуалы и попытки свести теологию к уравнению: наказание равно преступление минус искупление. Ему претят любые попытки ограничивать волю и духовный рост человека, вгоняя его в жёсткие рамки и непременные обязательства, исходящие не от Господа, а от человека: «В нашей поместной церкви не только из года в год “евангелизировали” тех, кто давно уже уверовал в Иисуса Христа, не только не давали “твёрдой духовной пищи”, но поступили ещё хуже: нашли мирские заменители вместо неё — гуманитарные программы: хочешь духовно расти — на, тяни такое-то или такое-то гуманитарное служение, но не вздумай искать путей Божьих в его исполнении — есть чёткие указания пастора, есть чёткие инструкции — им следуй».
Единственные рамки, которые писатель видит и в которых готовы находиться его герои, — это рамки морали и любви. И они не подразумевают никаких насильственных действий, никакого принуждения. Напротив, открывают новые возможности и безграничный простор для человека страждущего, чтобы познавать, чувствовать, испытывать радость бытия от соприкосновения с душами других людей и самим Богом, чья суть скрыта в каждом из нас и тех отношениях, что мы выстраиваем между собой. Ибо сам Дух Божий движет нами на этом не всегда простом и не лишённом терний пути, где нет иной награды, кроме морального удовлетворения, как нет и чётко прописанного наказания за проступок: «Этот мир несовершенен, греховен, но мы, христиане, уже здесь познаём азы новых взаимоотношений — как с Богом, так и друг с другом: Святой Дух учит нас этому. Учит во исполнение заповеди Христовой: “Да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга”».
«А как же тогда награда верным Божьим в Царстве Небесном — ведь это не что иное, как воздаяние по справедливости?» — этот вопрос, который намертво укоренился в сознании благодаря многовековым усилиям церкви, будет то и дело мелькать в голове во время чтения книги. Понимая это, Николай Погребняк приготовил ответ, который поймёт тот, кто приблизился уже к истине и сбросил с плеч камень стереотипов, разделив раз и навсегда в своём сознании духовное и материальное, человеческое и божественное, истинное и надуманное: «Что сказать вам, дорогие мои братья и сестры во Христе? Будет Господне воздаяние грешникам, и суд Божий настигнет гонителей — обязательно настигнет. При Конце Света, когда этот мир, эта вселенная сгорит в пламени, все грешники предстанут пред судом Господним. И возлюбившие грех будут ввержены в геенну огненную, а возлюбившие истину, возлюбившие Господа Бога будут жить в новом сотворённом мире, в вечном Царстве Небесном — там не будет уже ни греха, ни смерти».
Книга Николая Погребняка «Если Господь вывел вас из церкви» — это не трактат по теологии, философии или психологии, но и не человеческая драма в прямом смысле этого слова. История, которую рассказывает автор, это история поиска, представленная в форме размышлений и подкреплённая цитатами. Это попытка познать справедливость в том самом греховном мире, где все мы стараемся обрести себя и узреть нечто большее, нежели может предложить идеология потребительства.

Малкова Ирина Игоревна, член Союза писателей России

ОТКРОВЕНИЕ

— Помолившись в то утро, как уже привык начинать день, я сел читать Священное Писание: «Ангелу Ефесской церкви напиши: ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. (Откр 2:1-4)».
Так начал свой рассказ Степаныч — мой старинный друг (эта кличка прилипла к нему ещё в институте, а студенческие прозвища, как известно, никогда не устаревают среди однокашников). «Ты оставил любовь твою» — эти слова яркой вспышкой отпечатались в моём разуме.
Мы сидели у него на кухне, пили сваренный в турке кофе и размеренно беседовали. Степаныч предуведомил, что разговор предстоит на тему, важную и для него, и для меня, а там, как решу, может, даже выйдет статья или книжка. И действительно, разговор так захватил меня, что вылился в целый ряд бесед — с их содержанием я хочу вас теперь познакомить. Но сразу скажу, что рассказ Степаныча представлен в литературной обработке, так как мой «рассказчик», хотя человек и образованный, но совсем не рассказчик: он, если увлечётся, то начинает глотать буквы и части слов, а то и перескакивает с одного предложения на другое, как бы не успевая устами за ходом своих мыслей. Поэтому мне приходилось останавливать его и переспрашивать.
— «Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою». Эти слова вперились в мой ум и не выходили из сердца моего, — продолжил Степаныч. — Я стал просить Господа: «Боже! Очисти меня от грехов моих, возврати любовь Твою!» И был ответ Господень: «Сии слова сказаны для пастыря вашей церкви: дабы он покаялся и творил дела любви».
После того как я поделился этим чудным переживанием с Любавой и детьми, мы взяли пост и молились: от Бога ли было сие слово? И молитва наша была услышана и последовало подтверждение: «Иди, увещевай и обличай сейчас, ибо через полгода будет уже поздно». Ещё Господь Бог открыл, что через многие печали предстоит нам пройти, но чтобы мы не отчаивались, ибо Он не оставит и не покинет нас.
Через три дня я беседовал с пастором (Степаныч назвал имя, но я напишу просто «пастор» — без личного имени, а то назови я его по имени, члены церквей, где пастыри с другими именами, подумают: «А! Ну, это к нам никак не относится!» Поэтому пусть будет: «Через три дня я беседовал с пастором (у них в церкви говорят не «пастырь», а «пастор»)) и, как до этого наивно думал, со своим другом, о слове Божьем, сказанном для него через Писание.
Степаныч остановился, помолчал и, как бы собравшись с духом, продолжил воспоминания:
— Мы долго говорили в тот вечер. Вспомнили и самые первые годы церкви, когда собрания проводили где придётся, вплоть до того, что выкупали все билеты на сеанс в кинотеатре и в эти два часа там проводили свои богослужения. Вспомнили о гонениях в то время, когда, оставленные без поддержки епископа и старших братьев, которые «оптом» эмигрировали в сытую Америку, вынуждены были проводить богослужения на улице, а затем в полуразрушенном здании бывшей фабрики — в сибирские морозы, без отопления. Да, всякие были внешние трудности, но в то время в церкви была любовь. И пусть ещё неумело, но мы искренне являли любовь Христову не только братьям и сёстрам по вере, но и другим людям, окружавшим нас — не столько словами, сколько жизнью свидетельствовали благую весть. «Но что же произошло с тобой, мой дорогой пастор, после того, как милостью Божьей у нас появилась возможность приобрести церковное здание? Я понимаю, что здание требует средств на содержание и на обустройство; да, у нас появился штат работников, но откуда в тебе появилась такая жажда власти и денег? Откуда возникла презрительность и подозрительность по отношению к членам церкви? Почему ты взрастил вокруг себя доносчиков и сплетников (дословное выражение Степаныча: “развёл стукачество в церкви”)? Почему, если раньше к нам в церковь приезжали мужи Божии, направляемые Господом для поддержки и духовного роста верующих, то сейчас ты приглашаешь “нужных людей”? Духовно пустых людей, но которые могут посодействовать в получении финансовой помощи. Куда делись прежние мужи Божии?» — не спрашивал, а заклинал я пастора отрезвиться и вернуться к духовной жизни, — разгорячённо, как будто заново пережил ту беседу, воскликнул Степаныч. — Я увещевал пастора со слезами, — вздохнул он. Увещевал вспомнить прежнее и вернуться к духовной любви. Умолял опомниться и расставить для себя приоритеты — что важнее: вверить себя и церковь в волю Божью или искать тленные славу и богатство, прикрываясь лозунгами трудов ради Бога? И мне тогда показалось, что слова дошли до его сердца. Мы расстались по-доброму, и пастор просил меня молиться за него, — завершил Степаныч рассказ об откровении Божьем и о беседе с пастором (как оказалось, последней их беседе).
— Просил молиться. Но молился ли я в тот вечер? Почти не молился. Счастливый, что исполнил Божью волю, я приехал домой и думал, что теперь всё решится и исправится само собой, — задумался мой рассказчик. И угас огонёк в глазах, который засиял изнутри его, когда вспоминал о первых годах их поместной церкви. Угаснув, он весь как-то сгорбился, постарел и даже, кажется, стал ниже.
«Конечно, всё в руках Божьих, и Он мог бы подвигнуть на ходатайственную молитву за пастыря любого другого верующего, даже всю церковь», — рассуждал я, записывая в блокнот исповедь Степаныча. Но так уж мы устроены, что, оборачиваясь назад, обязательно подумаем: «Эх, если бы было сделано то-то и то-то, может, и по-другому всё было бы?» Если рассуждать трезво, без эмоций, то очень сомневаюсь, что даже если бы мой друг провёл ту ночь в молитве за своего пастыря, то от этого что-то изменилось бы и не произошли бы печальные события, о которых он рассказал дальше.
— Послушай, Степаныч, а почему Господь именно тебе сказал: иди и увещевай, иди и обличай? Неужели в вашей церкви больше некому было? Неужели не было других пастырей, епископа, наконец, которые могли бы исполнить волю Божью? Ведь ты в церкви работал администратором — по сути, простым завхозом.
— Не знаю, может, и не было. Но ни епископ, ни второй пастор, как показало будущее, не захотели рисковать своим «куском пирога», который они имели от дружбы с тем пастором. Хотя, какая это дружба, если за мзду?
Но давай продолжу рассказ о наших последних днях в поместной церкви. Вопреки моему благодушному ожиданию, на другой день пастор уже ни здороваться, ни разговаривать со мной не стал. Посовещавшись кое с кем — с кем, не знаю, но что он действовал по чужому совету, это почувствовалось в его поведении, — после воскресного богослужения он объявил мне, что с завтрашнего дня я уволен с работы. «На тебя нет денег в церкви», — так он объяснил причину увольнения. Затем подстерёг в коридоре мою жену и потребовал, чтобы она осудила меня. На её категоричный отказ и слова, что она тоже считает, что сказанное в Откр. 2:4 было от Бога, последовало предупреждение: «Вы будете поставлены на замечание и если не покаетесь, то через месяц будете отлучены как лжепророк и его жена». На следующей же неделе срочно собрали церковное собрание, и нас поставили на замечание, а через две недели пастор объявил собранию, что я отлучён. С тех пор мы уже не ходили в ту церковь.
— Итак, у тебя получился рассказ о том, как отлучили человека от церкви. Я понимаю, если бы отлучили от Православной Церкви, то это было бы событие, а у протестантов, насколько знаю, такое происходит сплошь и рядом. Конечно, для вашей семьи отлучение стало великим потрясением и горем, но, согласись, в твоей истории ничего необычного нет. Стоит ли занимать чужое время и внимание?
— Погоди, Николай, не торопись с выводами, ибо отлучение — это лишь прелюдия, рассказ же будет о том, как отлучение стало для нас не концом, а началом, вернее, продолжением Школы Христовой на новом, ранее недостижимом духовном уровне.
Тут я подумал: «А может, Степаныч и прав. Может, отлучение от иной поместной церкви является не концом духовной жизни для верующего человека, а, наоборот, благом: открывает для него возможность для более глубокого познания Иисуса Христа? Нет, это звучит слишком уж непривычно: оказаться без поместной церкви для того, чтобы оставаться со Христом?.. Хотя, с другой стороны, если посмотреть, что в последнее время творится в поместных церквях некоторых деноминаций, то быть подальше от духовного и морального разложения, захлестнувшего их, — это воистину благо для людей, желающих жить благочестиво».
Итак, для Степаныча и его семьи наступил новый этап в познании Господа Бога. Каким он был, что волновало, какие вопросы и сомнения в первую очередь мучили «новоизгнанных», — спрошу об этом у них самих.


ЖИТЬ ВО ХРИСТЕ, НАХОДЯСЬ ВНЕ ПОМЕСТНОЙ ЦЕРКВИ

ПЕРВЫЙ ЭТАП. ЖИВИТЕ ВО ХРИСТЕ, БУДУЧИ ИЗГНАННЫМ ЛЮДЬМИ ИЗ ЦЕРКВИ

— Это была наша скамейка, мы с Любавой сидели на ней, сидели и молчали: не было сил ни на слова, ни на эмоции. Но тяжелее всего то изгнание из церкви ударило по детям: они сразу лишились и друзей, и привычного образа жизни, а другого ведь у них не было — что и говорить! — вспомнил Степаныч. Погода сегодня хорошая: солнышко и небольшой морозец. Мы прогуливаемся по аллее; вернее, это даже не аллея, а так, тротуар, вдоль которого кое-где стоят деревца вперемешку с пиво-сигаретными ларьками да выглядывают из сугробов скамейки.
— Слушай, раз речь снова зашла о тех событиях, расскажи, с чего начиналась твоя духовная Школа сразу после изгнания? Каким образом Господь Бог вёл и научал тебя: ведь рядом уже не было ни поместной церкви с привычной религиозной жизнью, ни пастырей с их проповедями, ни даже верующих, с кем можно было бы поделиться о прочитанном или пережитом?
— Да, всё изменилось в жизни, прежним оставалось только упование на милость Божью. Я молился о том, чтобы Господь Бог даровал нам истинных учителей, и Он чудесным образом ответил на молитву. В те времена Интернет только появился в нашем городе — помнишь, вначале был по пластиковым картам с замазанными кодами, по телефонным линиям связи? Такой, с шипением и пищанием? И, покупая карты, я, где мог, скачивал и распечатывал христианские книги, начиная с посланий Варнавы, Климента, Игнатия и Ермы, учеников апостольских, далее — апологеты, Отцы Церкви. Это было потрясающе! Для меня открылся целый новый мир, о котором я ранее лишь слухом слыхивал, но чтобы так погрузиться в жизнь Церкви I — III веков! А тут ещё «Церковная история» Евсевия Кесарийского, «Иудейская война» Иосифа Флавия… Я не просто читал, а изучал. Изучал, как прилежнейший ученик, вёл записи, вёл дневник изучения Библии, создал свою картотеку цитат из книг, наподобие Библейской Симфонии.
Мы всей семьёй молились о проповедях, и Господь направил мои очи на сайты с проповедями и книгами протоиерея Александра Меня и протестантского пастора Дэвида Вилкерсона. О! Это было ещё одно откровение: оказывается, настоящие проповедники — это истинные пророки Божии и в то же время это высокообразованные, интеллигентные люди, прекрасно знающие историю своей страны и классическую литературу. И, что удивительно, что было явным свидетельством присутствия Святого Духа — я много раз замечал, что читаю как раз те проповеди, которые нужны были нам именно в тот день, которые отвечали на насущные наши вопросы. Единственное, чего нам очень не хватало, это живого общения с верующими. Не о религиозной жизни мы вспоминали, не о мероприятиях и богослужениях — они размылись в памяти, стали смутными и далёкими, — а вспоминали о живом общении, о дружбе с братьями и сестрами из церкви (как оказалось на поверку, ложными друзьями).
— Ты упомянул, что изгнание из церкви тяжелее всего ударило по детям, что они лишились друзей и привычного образа жизни. Ладно, ты, вернее, вы с Любавой, — вы знали, на что шли, но получилось так, что больше всего пострадали ваши дети… Просто я сейчас вспомнил повесть Василя Быкова «Сотников». Там герой повествования, будучи больным и непрерывно кашляя, вызвался пойти в разведку за пропитанием для партизанского отряда, и каков был конец? Из-за его благородного, но необдуманного поступка погибли и он сам, и девочка Бася, и старик Пётр, и многодетная мать Дёмчиха… Да, по сути, и спутник его, партизан Рыбак. Да, Сотников погиб смертью героя, но… Может, так и ты, Степаныч, со своим откровением? Захотелось побыть «героем веры»?
— Знаешь, Николай!..
Мой друг задохнулся от эмоций, но потом, смирив себя, продолжил: — Ты беспардонно разбередил самую боль моего сердца: во сто крат легче самому переносить испытания и гонения, чем видеть, как переносят их твои дети. Больно видеть, как отвергают и презирают детей их бывшие друзья из-за того, что отца с матерью отлучили от церкви. Но ты со своими рассуждениями неправ, совершенно неправ. И не вздумай сравнивать нашу ситуацию с историей о партизане Сотникове — таким сравнением ты не столько нас обижаешь, сколько подвергаешь сомнению мудрость Божьего выбора, ведь я не сам напросился, Господь послал сказать то, что я сказал.
— Согласен, — после паузы, как бы перешагнув через мой жестокий вопрос, продолжил свою мысль Степаныч, — было трудно, но с нами была благодать Христова. Недавно в разговоре сын сравнил нашу семью с маленькой церковью, потому что пусть далеко не в полной мере, но и к нам подходит это место Священного Писания: «И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то, имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры; имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, — в учении; увещатель ли, увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием» (Рим. 12:6-8). Уже сейчас становится видно, какой духовный дар в ком более всего развивает Святой Дух, и что все вместе мы как бы дополняем в духовной жизни друг друга. Так что напрасно ты, Николай, говоришь о смерти — о духовной смерти. Напрасно, ибо милость Божия с нами и ведёт она нас не к смерти, а к жизни в Иисусе Христе. Да, трудным и многослёзным оказался наш путь жизни во Христе, но это путь к свету жизни, а не во тьму греховной погибели, и год за годом я всё более и более убеждаюсь в этом.
— Степаныч, я-то знаю вас, но у некоторых читателей могут возникнуть вопросы: особенно, когда ты упомянул о том, что ваше изгнание из церкви в полной мере коснулось и детей. Поэтому не сердись на меня за то, что поднял эту тему.
— Ладно, пошли домой. Мог бы и сам что-нибудь придумать, нечего приставать с вопросами. Да ещё повесть «Сотников» Василя Быкова приплёл сюда… Предусмотрительный ты наш!
Мы шли по тротуару, наспех очищенному от снега. Мой друг ещё немного поворчал (больше для приличия) и совершенно успокоился; даже, наоборот, радовался солнышку и морозцу и, наверное, тому, что мы поговорили на тему, которую родители как-то стесняются огласить, а носят в себе со всеми её волнениями и внутренними сомнениями.

Уроки хождения верой в новых условиях

Вот мы и дома.
— Как вижу, для тебя, Степаныч, прогулка получилась не только путешествием в пространстве, но и во времени. Кстати, интересную тему ты затронул: как себя чувствуют отлучённые от церкви и что их волнует в первую очередь.
Согласитесь, уважаемые читатели, ведь не многие из вас могут сказать: «Я знаю, я пережил это». А кто лично не пережил, тот не может знать всей глубины этого, он может лишь предполагать гадательно. Как мы с вами гадали, что чувствует человек, когда, например, ему зубы дёргают. Гадали, пока у самих не вырвали первый зуб. Потом-то мы уже знали! Во мне проснулся естествоиспытатель, и захотелось не только рассмотреть, вернее, послушать, но и пальчиком потрогать эту «козявку» о которой мы беседовали.
— Всё, о чём ты рассказал, — это были лишь внешние действования, а что происходило у вас в сердцах? Раз уж речь зашла о Школе познания Иисуса Христа, то, согласись, Степаныч, определить, усваиваешь ты её уроки или нет, невозможно по тому, какие проповеди ты слышал и какие книги прочитал. Духовный рост определяется лишь по плодам Святого Духа.

Теги: рассказыповесть16+Николай Погребняк

Рекомендуем посмотреть