Враг моего врага. Том 3. Натали Р.

5.001

Купить Враг моего врага. Том 3. Натали Р.

Цена
300
Артикул: 978-5-00143-701-7
Количество
Заказ по телефону
+7 (913) 429-25-03
  • КАЧЕСТВЕННО УПАКУЕМ ЗАКАЗ

    Заказ будет упакован в воздушно-пузырьковую пленку, что гарантирует сохранность товара
  • БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА

    Отправка заказов каждый вторник и четверг Почтой России или ТК СДЭК
  • УДОБНАЯ ОПЛАТА

    Оплатите покупку онлайн любым удобным способом
  • БЕЗОПАСНАЯ ПОКУПКА

    Не устроило качество товара – вернем деньги!

Будущее наступило. Земля вошла в Содружество Планет, или просто Созвездие. Космос открыт. Возможности безграничны. Но стали ли другими люди? Не нашли ли среди звезд те же проблемы, что исстари сопровождали человечество в родном доме? Грядет война. Кто станет противником землян? Шшерский Рай, который годами блокировал вступление в Созвездие? Или кто- то другой? Одно очевидно — война неизбежна. Она нужна не ради наживы или утоления амбиций, а ради мира. Осталось лишь сплести паутину интриг, подготовить почву для конфликта и устремиться навстречу призрачному процветанию, которое непременно настанет. Политика все безжалостнее, судьбы героев с разных планет переплетаются, противоречивые интересы сталкиваются, враги становятся союзниками, союзники могут оказаться врагами. Каждый день обещает крутой поворот. А за ним… неизвестность.


Купить в Новокузнецке или онлайн с доставкой по России Фантастика "Враг моего врага. Том 3. Натали Р.".

Враг моего врага. Том 3. Натали Р. - Характеристики

Автор книги / СоставительНатали Р.
Кол-во страниц492
Возрастное ограничение18+
Год издания2022
ФорматPDF
Тип носителяЦифровой товар
ИздательствоСоюз писателей

Часть 5. «Песец»

5.1

Свинцовой тучей тяжелеют небеса,

И воздух плавится от слов непримиримых богов.

Догорает фитиль…

Группа «Ария»

– Это же родохромный траинит! – сказал Ихер Сим. И засмеялся.

Ччайкар Ихстл с любопытством оглядел пространство мини-корабля, заставленное штабелями контейнеров. Подошел к ближайшему, который выдвинул гъдеанин, и потрогал розоватую прозрачную плиту. Цхтам Шшер действовал решительнее. Вытащил кусок величиной с добрый планшет, посмотрел сквозь него на Ччайкара. Изображение задумчивого капитана раздвоилось.

Так вот он какой, траинит! Тот самый, за которым «Райская звезда» летела на А46-2818-1… на Нлакис, как его назвали, пока она была в пути. Дорогой декоративный камень, ныне ставший стратегическим материалом. Сырье для фокусирующих модулей ГС-привода, за которое разразилась война. Огромная ценность. Сместившись из поля зрения архитекторов и дизайнеров в зону интересов политиков, траинит подскочил в стоимости чуть ли не в тридцать раз.

– Это же огромное богатство! – воскликнул Ихер Сим. – Нам хватит на всю жизнь, на всех!

– Н-да? – скептически переспросил Ччайкар. – Что-то я не вижу толпы торговцев, желающих его у нас купить. И логика мне подсказывает: любой, кто нас встретит, попытается отобрать этот груз бесплатно. Хорошо, если нам при этом оставят жизни.

Он уже понял, что произошло. Когда они столкнулись с кораблем, протащившим «Звезду» сквозь дырку в пространстве, это не было столкновением в полном смысле слова. «Звезда» зацепилась за груз, который нес тот корабль. И этот груз оказался траинитом.

– Тогда надо его спрятать! – предложил гъдеанин. – Запустить на стабильную орбиту, запомнить координаты.

– Откуда ты возьмешь координаты? – хмыкнул старпом. – У нас же нет навигации.

Все их беды из-за этого. Если бы они могли точно определить свои координаты, то рассчитали бы световой прыжок к Раю. Или вызвали бы помощь по квантовой связи.

– Может, на том обломке есть? – с надеждой спросил Ихер Сим.

– Посмотри на него внимательно, сладкий. Это боковой, вспомогательный модуль, даже я это понимаю, хоть и не видел современных кораблей вблизи. Не найдем мы там навигационного оборудования. Потому что ни один маньяк его туда не поставил бы.

Молодой гъдеанин вздохнул.

– Ну, давайте хоть немножко возьмем!

– Не мельтеши, Сим, – ворчливо одернул его Ччайкар. – Этот беспилотник так и так при нас. Куда мы от него денемся?

Избавиться от груза можно единственным способом: вручную, выйдя в вакуум, срезать штанги, за которые зацепился беспилотник, а потом уйти с ускорением. Первая часть довольно трудоемка, вторую же осуществлять и вовсе не хотелось. Здесь был чей-то поврежденный модуль, и капитан имел на него виды. Для них все, что могло там уцелеть – подспорье. Так что уходить весьма и весьма нежелательно.

Больше всего Ччайкару не нравилось то, что у груза был хозяин. Кто-то целеустремленно волок его из одной точки Галактики в другую. И нечто подсказывало капитану: этот кто-то сейчас очень зол.

– Закрываем, – он принял решение. – Все равно нам от этого траинита толку чуть. У нас же нет ГС-привода! О грузе забываем, пусть болтается. Все силы кидаем на то, чтобы разобраться с тем обломком. Могу поспорить, он для нас гораздо полезнее.

Захар чувствовал себя идиотом. Трещал крыльями: как же, сумел вывезти траинит! Целый мини-корабль! Откладывал старт до последнего, чтобы загрузить побольше, бросил на гибнущем Нлакисе рабочих, чтобы освободить место… И не стоит думать, будто это так легко ему далось. Да, всего лишь гъдеане и пленные мересанцы, но они послушно работали на компанию, они были живыми людьми, и их было жаль. Другой вопрос, что дело не знает жалости. Он честно сделал свое дело, выполнил то, что считал долгом. И все зря. Где он, этот груз?

Захар, вероятно, заподозрил бы капитана, которому доверил свой беспилотник. Но Бойко Миленич пребывал в еще большем шоке, чем он. В натуральном шоке, сыграть такое невозможно. Он был готов прямо на ходу впасть в кому. Захар мог себе представить, что за сцены разыгрываются сейчас в богатом воображении капитана. Сцены, которые украсили бы страницы любого триллера. Картины того, что сделает с ним начальство.

Захар, по крайней мере, знал точно: начальство его не убьет и пыткам не подвергнет. Какой смысл? Ведь это не принесет компании материальной выгоды. Ущерб ему все равно не покрыть, даже если продать себя на кожу и органы. Его отечески пожурят, лишат премии и пошлют в какую-нибудь дыру поднимать из руин разворованный завод.

Чем он думал, когда раньше времени сообщил руководству о вывезенном траините? Молчал бы – было бы не так обидно. Ну, не удалось спасти добытое, спас себя и немногочисленный земной контингент – и то хорошо. Нет, раззвонил о своем успехе. И теперь от позора не отмоешься. В истории группы компаний «Экзокристалл» он навек останется лохом, посеявшим в дороге несколько десятков тонн траинита.

Вердикт совета директоров он ждал с обреченностью. Это надо просто пережить. Набраться мужества, посмеяться над собой вместе с более удачливыми коллегами и отправиться в бессрочную ссылку.

Директор, разговаривавший с ним, был великодушен. Не ехидничал, не подкидывал намеки.

– Собирайтесь в командировку, – сказал он. – Вам, как человеку опытному в добыче траинита, предстоит развернуть ее на Мересань. Задача нелегкая. Пусть вас не обманывает то, что Мересань была обитаема и на ней вели добычу. Почти все разрушено. Вам придется начинать с нуля. Единственное подспорье – карты месторождений. Всего остального у вас не будет. Ни света, ни тепла. Вскорости и воздуха не останется. До этого печального момента надо успеть построить герметичные купола… ну, да не мне вас учить. Вы справитесь.

Где-то в Европе стояла зима. Тут, в Эр-Рияде, в это не верилось. Яркое солнце отражалось в тонированных окнах королевского дворца. С вертолетной площадки был виден весь город, утопающий в зелени и фонтанах. Отрадное и приятное глазу зрелище.

– Король Ахмед в отъезде, – доложил один из дворцовых распорядителей, встретивший вертолет, и добавил извиняющимся тоном: – Мы вас не ждали, Салима ханум.

– Мне нужен не король, – снисходительно улыбнулась женщина в бежевом, мягко отодвинув охрану. Она хорошо знала встречающего, как и многих здешних работников: дворец долгое время был ее домом. – Я приехала к Закии.

– Проводить вас, Салима ханум?

Она засмеялась.

– Я еще не забыла дорогу.

Она уверенно прошла мимо распорядителя, задев его всколыхнувшимся шелком широких брюк. Охрана поспешила следом.

Салима давно не жила здесь. Муж умер, дети разъехались, а дела требовали ее присутствия в других местах. Но дворец в Эр-Рияде она до сих пор считала домом. В этих стенах вершилось ее семейное счастье – краткий период жизни, о котором она вспоминала с ностальгией. Однако скоро придет пора расстаться с домом ее мужа. Она смела надеяться, что всегда будет тут желанной гостьей. Но если уж решила завести другую семью – прощайся с этой.

Любопытно, расстроится король Ахмед или обрадуется? Формально старший сын ее покойного мужа – глава ее семьи, а она вроде как на его иждивении, под его покровительством. Вот только ни разу в жизни ему не доводилось осуществить свое главенство. Салима стала координатором Земли, еще когда его отец был жив, и именно она указывала ему, что делать. Вызывало ли это у него дискомфорт? Ахмед замкнут и молчалив, не поймешь, что у него в душе.

Ступая по мягкому ковру, Салима вошла в старомодно обставленную комнату и расцеловала старушку, сидящую в кресле перед древним телевизором, ровесником мамонтов.

– Да хранит тебя Аллах, Закия.

– Тебя он явно хранит, цветочек, – бабулька чмокнула ее, куда дотянулась – в подбородок. – Прекрасно выглядишь. Признайся: нашла себе хорошего мужчину?

Салима засмеялась.

– Закия, с тобой неинтересно. Ты обо всем догадываешься! А как же увлекательный рассказ, с загадками и недомолвками?

– Вот сейчас и расскажешь, – Закия аж лучилась от довольства. – Наливай себе чаю и садись.

Салима выключила телевизор – не любила, когда что-то отвлекало. Плеснула в пиалу зеленого чая и забралась в кресло напротив, прямо с ногами, как раньше.

– Закия, я выхожу замуж.

– Ну наконец-то, цветочек! – старушка не скрывала своих чувств, искренне радуясь за нее. – Когда свадьба?

Она вздохнула.

– Для начала мне надо закончить войну. Потом я передам пост координатора Владимиру Каманину. Пройдет референдум, тогда и свадьбу назначим.

– Цветочек, но почему не сейчас? – огорчилась Закия. – Зачем тебе обязательно уходить с поста?

– Затем, что я хочу быть с мужем, а не там, где велит долг. Закия, я две трети жизни занималась политикой, даже больше. Когда я вышла за Саллаха, меня и то не оставляли в покое. Дети видели мать в редкие дни отдыха, шайтан знает что. Теперь всё! Я свой долг исполнила и перевыполнила, Каманин готов подхватить флаг Земли. Приму капитуляцию и уйду.

Закия, под впечатлением, цокнула языком.

– И кто же этот счастливчик, ради которого ты готова все бросить? Уж не вампир ли давешний?

Салима ответила изумленным взглядом.

– Конечно, нет! Шитанн женятся только на своих.

Она давно уже не вспоминала о райском посланнике Ртхинне Фййке. Фактически, с тех самых пор, как встретила Хайнриха. Ей казалось, что это было целую эпоху назад. А на деле – всего несколько месяцев.

– Он землянин, Закия. Адмирал космофлота. Европеец, христианин. Моему брату это ужасно не нравится, – призналась она.

– Твой брат – дурак, – безапелляционно заявила бабулька. – Что бы он понимал в мужчинах! Если любишь кого-то, все равно, какой он нации и веры. Ты его любишь, цветочек?

– Безумно, – прошептала она. – Он такой, Закия… Я и мечтать о таком не решалась. Такие в природе не встречаются. Я иногда боюсь, что он мне только снится. Проснусь, а его нет…

– Не просыпайся, – быстро сказала Закия. – Выходи за него, не приходя в сознание. А самое главное, постарайся не просыпаться, пока вы не окажетесь в постели.

– Уже, – выдохнула Салима.

– И ты не проснулась? Значит, он настоящий, цветочек, поверь мне! Расскажи мне про него, – склонив голову набок, попросила Закия. Жадно выслушивать истории о чужих мужчинах – все, что осталось дряхлой старушке. – Как это случилось у вас впервые?

Салима невольно улыбнулась, вспоминая.

– Он предложил показать мне свой меч.

Бабулька хихикнула.

– А это оказался не меч?

– Не поверишь, Закия – это действительно был меч. Стальной клинок. И он владеет им в совершенстве.

– Да ладно, таких мужиков не бывает, – засомневалась Закия.

– Вот и я говорю – не бывает, – то ли блаженно, то ли печально подтвердила Салима.

Закончив утренние упражнения, Хайнрих вновь придирчиво осмотрел меч. Поверхность клинка была безупречна, ни царапины, ни пятнышка ржавчины. Хорошую сталь куют на Мересань. Ковали, поправил он себя. Больше на Мересань никто никогда ничего ковать не будет. Планета умерла. Переселившиеся на Хао, наверное, со временем восстановят технологии, но найдется ли там подходящее сырье и необходимые условия? Даже если найдется, первые годы мересанцам точно будет не до мечей. Адмирал т’Лехин заявил, что все свободные ресурсы будут брошены на борьбу с дьяволом и его пособниками. Сие, мол, есть священный долг христианского народа.

Хайнриха занимало, насколько искренним он был при этом. Месяца не прошло, как мересанцы начали принимать христианство, и не из глубинных побуждений, а потому что исполняющий обязанности главнокомандующего земным флотом кардинал Джеронимо Натта поставил такое условие. С другой стороны, у Хайнриха были основания полагать, что к смене религии, даже вынужденной, синие относятся серьезно. Где-то на корабле болтается наглядный пример – старший помощник Иоанн Фердинанд. Приняв христианство наполовину от безнадеги, наполовину по настоянию епископа Галаци, мересанец тут же выучил все молитвы, которые Хайнрих до сих пор, к стыду своему, наизусть не знал, тщательно соблюдал посты и исправно посещал церковь. Впрочем, если даже т’Лехином движут соображения не благочестия, а мести, ничего не изменится. Мстя Ену Пирану, Мересань тем самым будет воевать против темной силы.

Меч Хайнриха был военным трофеем и прежде принадлежал т’Лехину. Вроде бы нынешний глава Мересань на Хао – координатором его звать рано, пока не состоялся референдум – завел себе новый меч. Но вряд ли он забыл свое пребывание в плену у адмирала Шварца. Так же, как Хайнрих никогда не забудет красную розочку в его петлице. Не сложились отношения, ничего не попишешь.

Хайнрих вложил меч в ножны, стянул со лба пропитавшуюся потом повязку и направился в душ. Уже оттуда он услышал трели мобильника. Возвращаться не стал. А потом, просмотрев входящие звонки, обнаружил, что звонила мама.

Перезванивать, не перезванивать? В любом случае она будет ругаться и ворчать, обвинять его в том, что он не берет трубку. И обязательно в чем-нибудь еще. Однако больше всего он боялся, что она опять заведет разговор о Салиме. О том, что она ему не пара. Он не хотел это выслушивать. Но маме все равно, хочет он или нет, она будет стоять на своем – он хорошо изучил ее характер за свою жизнь. Он долго колебался и все же сделал это. Нажал кнопку, отключая телефон от сети.

Главнокомандующий постарел. За несколько месяцев из бодрого румяного дедка превратился в настоящего старика. И вроде бы почти ничего не изменилось: морщин не стало больше, суставы не закостенели сильнее, все те же редкие седые волоски на макушке… Почему такое впечатление?

Следствие подтвердило невиновность Ларса Максимилиансена в отношении капитана Гржельчика и «Ийона Тихого». Было доказано отсутствие злого умысла. Ларс находился под воздействием темной силы и не отвечал за свои слова и поступки. И тем не менее он ощущал себя виноватым. Да, не только его дьявол взял в оборот. Но ведь были и те, кто не поддался. И сам Гржельчик, на котором фокусировалось воздействие, сопротивлялся до последнего, выжил, не утратил ни разум, ни честь. А он, Ларс, оказался слаб, и осознание этого жгло его изнутри.

– Поздравляю с возвращением, Ларс, – сказала Салима, пожимая ему руку.

Он восстановлен в должности и реабилитирован в глазах капитанов. Но может ли он доверять сам себе? Что, если удар дьявола не последний? Если это случится еще раз, и он снова не сумеет устоять? Нечего сказать, хорош архангел! Он стыдился былого самомнения. И с горечью признавал, что зря не прислушивался к кардиналу Натта. Отныне он намеревался по возможности следовать его советам.

– Полагаю, вы следили за новостями, Ларс, – Салима накапала коньяк в его кофе. – И в общих чертах знаете, что произошло за время вашего вынужденного отсутствия.

В его отсутствие флотом руководил Джеронимо Натта. И вовсе не плохо, черт возьми… Он поспешно перекрестился. С некоторых пор он старался не поминать черта даже в мыслях.

– Я напомню основные события, Ларс. Поддельный райский линкор, захват мересанцами нашего рудника и его освобождение. Атака Симелина на нашу эскадру у Нлакиса. Уничтожение совместной засады Гъде и Мересань у земного периметра. Побег адмирала т’Лехина, – она вздохнула.

Ларсу довелось слышать, будто Салима неравнодушна к т’Лехину. В средствах массовой информации то и дело проскальзывали слухи. Другой вопрос, что вокруг ее имени всегда роились какие-нибудь слухи, таково уж ее положение, и девяносто процентов этих слухов имели к реальности столько же отношения, сколько любая фантастическая книжка. Но он был бы рад, если бы это оказалось правдой. Глядишь, увлекшись благородным мересанцем, позабыла бы о брутальном хаме Шварце, совершенно неподходящем для того, чтобы занять место в ее окружении.

– И наконец, – добавила Салима, – чудовищный поступок Ена Пирана, который правильнее, пожалуй, назвать преступлением против света.

Она прошлась по кабинету взад-вперед. Прежде Максимилиансен любовался ее движениями, но старость догнала его внезапно и не вовремя. Нет чтобы подождать до конца войны.

– Итак, что мы сейчас имеем, – резюмировала Салима. – Нлакис погиб, а вместе с ним – весь родохромный траинит, за который мы сражались, – только слегка нахмуренная бровь выдавала, что этот факт ей категорически не нравится. – Однако мы получили Мересань. Катастрофа катастрофой, но хлорохромный траинит с планеты никуда не делся. Кроме того, мы обрели искренних союзников в лице мересанцев. Думаю, они заинтересованы в разгроме Гъде сильнее нас, для них это нынче – что-то вроде объединяющей национальной идеи. Они сохранили ГС-флот и досветовые корабли. Ресурсная база у них сейчас, конечно, никакая, но при умном командовании они смогут воевать без дотаций. Наверняка т’Лехин, несмотря на навалившиеся заботы, лично возглавит флот, месть Ену Пирану он никому не передоверит. А он, если не считать отдельных проявлений идиотизма, человек неглупый. Надеюсь, ума у него достанет не только на военную кампанию, но и на то, чтоб жениться наконец и обеспечить наследника. Он ведь теперь великий князь.

Нет, разочарованно подумал Ларс, она в него не влюблена. Ни капельки. Слухи, как всегда, врут.

– Господин Натта представил план оккупации и зачистки Гъде. Подходит пора его реализовать. Общественное мнение на нашей стороне, Совет координаторов осудил Гъде и объявил задачей номер один уничтожение тьмы. Но мы не должны забывать и о задаче номер два – захватить и показательно казнить Ена Пирана. На этом настаивает Рай, этого требует Мересань, да и нам эта акция будет не лишней. А фоном идет задача номер три – отбить расходы на войну и получить как можно больше выгоды от победы. При этом в погоне за призами нельзя забывать о защите Земли и наших союзников. С Чфе Варом и Симелином мирного договора не было. То, что Симелин растерял почти весь флот, а получивший по носу Чфе Вар сидит тихо, еще ничего не значит. Они могут ударить, и надо держать ухо востро.

– Давайте раздавим их! Все лучше, чем ждать удара.

Салима улыбнулась одними уголками губ. Как же прямолинейны военные!

– Давить их пока еще не за что. Их связь с тьмой неочевидна, а за прошлое они уже адекватно наказаны. Не станут вмешиваться – разобравшись с Гъде, мы их простим. Но если полезут, наши системы обороны должны быть к этому готовы.

Дьёрдь бросил в аквариум горсть медных гаек. Среди обитателей большого стеклянного ящика поднялось нездоровое оживление. Пятисантиметровые хитиновые твари, больше всего похожие на гибрид огромного таракана со слоником, облепили гайки, отпихивая друг друга и плюясь кислотой из хоботков. Глядя на эту вакханалию, Дьёрдь, как всегда, перекрестился.

Вампир облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди и глядя на епископа без одобрения.

– Подкармливаете дрянь, которая явно к вашему богу отношения не имеет, – сделал он ехидное замечание. – Продукт проклятой генной инженерии.

Дьёрдь недоуменно обернулся. В целом он был согласен с шитанн – одно это стоило удивления.

– Мы действительно осуждаем искажение Божьего творения, – произнес он. – Но тебе-то чем генная инженерия не угодила?

– Лично мне? – сощурился Аддарекх. – Ничем. У нас это просто запрещено под страхом вечного изгнания уже сорок тысяч лет.

– Странно, – отметил Дьёрдь. – Ваша раса так и так лишена Божьего благословения. Что вам терять? А генная инженерия вам пригодилась бы. Неужели вам никогда не хотелось подхимичить с генами кетреййи, чтобы сделать из них нормальных людей?

Вампир оскалился.

– Они и без того нормальные люди, поп! Они замечательные, добрые, работящие… Интеллект для человека – не главное!

– Да кто же спорит? – примирительно проговорил епископ. Вспышка вампира явилась неожиданностью. При взгляде на обнаженные клыки душа ушла в пятки, но Дьёрдь постарался этого не показать. – Однако согласись, интеллект очень помогает в жизни. Расширяет возможности самореализации, улучшает приспособляемость, повышает эффективность ответа на внешние проблемы. Если бы кетреййи жили рядом с нами, наши ученые обязательно попробовали бы. Не исключено, что им удалось бы получить на это финансирование ООН. А разрешения Церкви в современном мире, увы, не принято спрашивать.

Шитанн скрипнул зубами.

– Вы еще слишком молоды, как цивилизация. Готовы делать ошибки и обжигаться – нет чтобы учиться на чужих. Вы так же молоды, как были мы сорок тысяч лет назад, – он отвернулся к аквариуму и преувеличенно внимательно уставился на шнурогрызок, доедающих гайки.

Дьёрдь посмотрел на Аддарекха с нескрываемым интересом. Вырвавшиеся у вампира слова будто приоткрыли дверцу тайны. Видно, что он об этом жалеет и наверняка хотел бы побыть один. Будь это землянин, христианин, епископ изрек бы пару уместных сентенций и оставил чадо переваривать их и приводить в порядок мятущуюся душу. Но с вампиром не обязательно быть профессионалом.

– И что же вы натворили сорок тысяч лет назад? – спросил он вкрадчиво.

– Не твое дело, церковник, – огрызнулся тот.

– Может, и так, – покладисто ответил Дьёрдь, – но мне просто интересно. Ты не находишь, что довольно глупо делать тайну из событий такой седой древности?

– Это для вас – древность, – буркнул вампир. – А для нас – уже не первые тысячелетия письменной истории.

Епископ покачал головой. Большинство цивилизаций Галактики старше земной. Эту истину Церкви было особенно сложно принять. Иные миры рождались и развивались, не замечая юной планеты, а некоторые цивилизации успели погибнуть к тому времени, когда на Земле вершилось творение.

– В истории каждой цивилизации есть строки, за которые ей стыдно, – мрачно промолвил Аддарекх.

– Верно, – кивнул Дьёрдь. – Но тебе-то чего стыдиться? Это ведь теперь не твоя цивилизация. Ты – гражданин Японии. Японцы тоже не такие уж белые и совсем не пушистые, но сорок тысяч лет назад их истории просто не существовало.

Он задвинул стеклянную крышку аквариума. Хрупкое стекло оказалось для шнурогрызок надежнее, чем любой металл: выделяемая ими кислота не может растворить стеклянные стенки. Плавиковая, вспомнил Дьёрдь школьную химию. Плавиковая растворила бы. Гадины вырабатывают другую, азотную.

– Ваши древние ученые сделали именно это? – предположил он. – Залезли в гены кетреййи и переворошили их, чтобы усовершенствовать, – выражение лица вампира подсказало, что он не ошибся. – Забыв, что благими намерениями вымощен путь в ад, – добавил он. – Эксперимент не удался?

Аддарекх молчал долго, прежде чем выдавить:

– Откуда ты узнал, поп?

Дьёрдь пожал плечами.

– Я-то не кетреййи. Умею сопоставлять и делать выводы, читать между строк и слышать меж слов. И я хорошо знаю ученую братию. Они не понимают слова «нельзя» и никогда не могут остановиться. Вкусивший от древа познания, считай, пропал. Но у нас есть сдерживающие факторы – влияние Церкви, влияние иных религий, порой даже более жестко пресекающих посягательства на высший промысел. У шитанн когда-нибудь была религия?

– А я почем знаю? – проворчал Аддарекх. – Религии – удел молодых миров. Мы слишком давно были молодыми, мы об этом ничего не помним.

Ну да, откуда взяться светлой религии у сатанинского семени? Какой бы древней ни была цивилизация, она не забудет об изначальном свете, ханты – живой пример.

– Пусть так, – Дьёрдь решил не обострять. – Скажи, вампир: я прав?

– Не совсем, – глухо ответил он. – Эксперимент удался, – он взглянул на вытянувшееся лицо епископа и невесело хмыкнул: – Если бы ничего не вышло, то и запрещать было бы нечего, как по-твоему?

Когда посол Созвездия вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, король Имит сжал виски ладонями и просидел так некоторое время. А потом распорядился вызвать адмирала Ена Пирана. Этот мерзавец опять задерживался, и на сердце большущими когтями скребли хоффы.

Наконец колыхнулась занавесь на окне, открывая витраж – солнце уже катилось на закат, – и сквозняк, потянувший по ногам, подсказал Имиту: кто-то вошел.

– Ваше величество, – Ен Пиран поклонился, но не слишком низко. Мундир был ему тесноват: адмирал снова начал толстеть.

– Диету соблюдать надо, – раздраженно буркнул Имит.

Если ему придется отдать за этого ублюдка одну из дочерей, пусть он будет хотя бы не жирным! Король жалел дочек и в то же время от души надеялся, что свадьба состоится: он обещал адмиралу девчонку, когда тот приведет Гъде к победе.

– Вы позвали меня, чтобы поговорить о режиме питания? – невозмутимо осведомился Ен Пиран.

Проблема в том, что, жирный или худой, Ен Пиран – вовсе не тот жених, о котором мечтают юные девы.

– У вас кровь на рукаве, – заметил Имит.

Ен Пиран осмотрел свои рукава.

– А-а, ерунда, это не моя. Какой-то погрязший во грехе урод попытался со мной подраться, представляете?

Король Имит представлял. Наверняка несчастный пытался защитить жену, дочку или там племянницу. Интересно, адмирал убил его или только ранил? Хотя нет, неинтересно. Некоторых вещей лучше вообще не знать.

– Так что же вы хотели мне сказать, ваше величество? – Ен Пиран небрежно промокнул кровавое пятно салфеткой.

– Совет координаторов осудил Гъде, – король невольно стиснул зубы. – Фактически нас отдают на расправу Земле и ее приспешникам, и ни один мир за нас не вступится. Хвала высшим силам, что никто не предложил выступить против нас всей Галактикой. У нас есть шанс отбиться. Есть? – он посмотрел на Ена Пирана требовательно и с надеждой.

Адмирал хмыкнул.

– Ну разумеется, есть. Почему нет? Мы будем драться.

– Вы сможете отстоять планету? – тихо спросил он. Или проще не мучиться, а сдать Гъде землянам, перерезать дочкам горла и броситься со скалы.

– Отстоять в лоб? – Ен Пиран поморщился. – Боюсь, что нет. Но мы сумеем сделать так, что Земле станет не до Гъде.

Он даже представлял, как, но не хотел говорить об этом королю Имиту. Что-то подсказывало ему: одобрения он не получит. Но король и не желал знать подробности. Будто понимал, что ничего хорошего не услышит.

– Сделайте это, адмирал, – неважно, что; важен результат. Гъде нужна победа. Пусть даже не в полном смысле слова, без контрибуции и договоров, лишь бы земляне забыли о Гъде хотя бы на несколько лет.

Оно конечно, когда корабль стоит в доках, приятнее жить в гостинице. Приятнее, но отнюдь не выгоднее. Ведь за гостиницу надо платить. А с деньгами у Иоанна Фердинанда было не то чтобы напряженно… напряженно – слишком мягкое слово. Вроде и за рейд получил немало, как старпому причитается, но слишком уж много народу сидит на его шее. И винить некого: сам в эту кабалу влез, никто не заставлял. Не смог пройти мимо. Вот и торчал он на корабле, на бессменной вахте, пока нормальные люди расслаблялись в гостинице или у себя дома.

Деньги таяли со скоростью, поразившей его. С другой стороны, не так уж это удивительно. Одной одежды на трех женщин и трех детей сколько нужно? Хорошо еще, что ему теперь бесплатно полагалась полная экипировка. Кучу денег съело оформление гражданства всей семье – не только пошлина, но и поездка в Ебург, по билету на каждого, исключая младенца, ехавшего у Марии на руках. Не успели вернуться – родила Вероника. Новые хлопоты, новые расходы. И главный вопрос: где жить? Маленьким детям на боевом корабле не место. Да и что это за жизнь – в замкнутом пространстве, без солнца, без ветерка? Если так, лучше было бы их на Мересань оставить.

Пока что он нашел решение только для Теодоры. Девчонка, оказывается, раньше училась в математической школе, вот пусть и продолжает образование. В Ебурге был интернат для одаренных детей. Он уже переговорил с директором, пока они ждали документы от посольства Саудовской Аравии. Так и так, девочка без отца-матери, а он на службе – не соблаговолит ли руководство этого замечательного учебного заведения пойти навстречу пилоту ГС-крейсера? Директор почему-то замялся – наверное, мересанское происхождение пилота его смутило. Потом отбросил колебания и уточнил: только при условии успешной сдачи экзамена по математике. Ну и слава Богу, математика во всех мирах похожа, это не история и не язык. Авось сдаст.

К сожалению, дети для интерната еще малы. Где и на что их содержать – непонятно. Теодоре надо учиться, но он надеялся, что Мария и Вероника найдут себе работу и частично снимут с него бремя материальной ответственности. Однако это случится явно не прямо сейчас. Им бы младенцев дотянуть до того возраста, когда можно будет сдать их под чужой присмотр и выйти хотя бы на неполный рабочий день.

Деньги, деньги… Все упирается в деньги. Хоть бери гитару и иди с шапкой в подземный переход. Вот только он уже знал, что местные стражники – полицейские – относятся к такому способу заработка отрицательно.

Тогда он пошел к Аддарекху, по старой памяти. Он и так должен шитанн немеряно, еще несколько тысяч монет погоды не сделают. Аддарекх тоже находился на крейсере, командуя усиленной охраной на случай нехороших инцидентов, подобных тем, что омрачили прошлую стоянку на Земле.

На полдороге Иоанна Фердинанда перехватил Джинн. Принц уехал, Охотник уехал, лишь недоучившийся курсант слонялся по кораблю, рожая в муках отчет о преддипломной практике.

– Господин старший помощник! – подскочил Джинн. Не так давно этот полуребенок пытался ему хамить, чувствуя, сколь непрочно положение бывшего пленника. Теперь все по-другому. Его, вытащившего «Ийон» из дыры, которая слизнула солнце Мересань и не подавилась, ныне непритворно уважали. – Господин старший помощник, там ваши женщины сейчас подерутся!

– Электрическая сила! – выругался Иоанн Фердинанд. – Что они не поделили, Господи?

– Не знаю, господин старший помощник, – удрученно развел руками курсант. – Они ж по-вашему лаются, не по-хантски. Хорошо еще, гарнитуры не сняли, а то я б не услышал.

Иоанн Фердинанд рванул с ускорением к каютам, занимаемым Марией, Вероникой и Теодорой. Шум был слышен уже на подходе. Он распахнул дверь и рявкнул на распалившихся Теодору и Веронику:

– Молчать! На улицу выгоню, к электрикам!

Утонченная аристократка с синими волосами и выкрашенными синим лаком ногтями, вся из себя такая безукоризненная, и не поверишь, что два дня как из родильного дома. И девочка, едва начавшая превращаться в женщину, с простой прической, ногти обгрызены; щеки серые, живот стянут послеоперационным бандажом – вчера из больницы выписалась. За этими болезными глаз да глаз, поубивают еще друг друга. Обе вмиг замолкли и уставились на него с одинаковым, испуганным выражением.

– Что случилось? – потребовал он ответа.

Теодора шмыгнула носом и констатировала уже известное ему:

– Мы поспорили.

– Господи, о чем?

Вероника запахнула поглубже халат, расшитый птицами и веточками – раньше это был его халат, но пришлось подарить: на беременной ничего не сходилось, а ее собственная одежда, в которой он привел ее на корабль, была такой рваной, что только на выброс.

– Иоанн, я думаю, что именно я должна стать твоей женой перед Богом. Я принадлежу к твоему кругу. У тебя со мной больше общего, чем с любой из этих простушек.

– Я уже не простушка! – запротестовала Теодора. Зарегистрировав брак, Иоанн Фердинанд проследил, чтобы у всех его жен, оставивших мересанские имена в качестве вторых, стоял в документах дворянский префикс. Раз уж он взял их в свою семью, то они теперь аристократки, а не простолюдинки. – Иоанну следует венчаться со мной! Я – самая молодая. Я буду приносить ему радость много-много лет, когда вы обе состаритесь. И я рожу ему детей. Родных, настоящих, а не неизвестно чьих!

– Никаких детей! – в сердцах отрезал он. – Мне еще парочки детей не хватает, чтобы окончательно потерять сон, пытаясь придумать, как их прокормить. Что за дурацкая идея? Ты сама еще ребенок!

– Я женщина! – горячо возразила Теодора. – Я была с мужчинами.

– И они тебя чуть не порвали в хлам, – безжалостно напомнил он. – Станешь женщиной, когда вырастешь. А ты? – он повернулся к Веронике. – Откуда этот нелепый снобизм? У тебя что, есть владения? Может, и дворец?

– У меня был дворец, – она гордо вскинула голову.

– И где он? Хоть процент с того дворца бы, хоть клетушку, за которую не надо было бы вносить арендную плату! – Вероника опустила глаза, и он заключил: – Чтоб я не слышал больше этих счетов, кто благороднее.

Теодора с Вероникой притихли. Нелегко таким разным женщинам притираться между собой, но что делать, он не выбирал, кому протянуть руку.

– А где Мария?

Вероника поджала губы.

– С детьми возится.

– Вот с ней и обвенчаюсь, – решил он.

По совести, так и следует поступить. Теодора и Вероника были его женами лишь по документам. Что взять с девчонки и беременной? Вечера он проводил с Марией. Простая женщина, без дворянского шика и изюминок, но любящая и заботливая. Она никогда не жаловалась и не предъявляла претензий. Ласкала его, говорила теплые слова, рядом с ней он оттаял и вновь почувствовал себя живым после конца света. Она успевала ухаживать за малышом-ползунком, и приглядывать за четырехлетним мальчиком, и учить семилетнюю девчушку читать и писать. Теперь Вероника и своего ребенка на нее повесила. Надо положить этому конец, не отвалятся руки у аристократки собственное дитя перепеленать.

Джеронимо Натта находился на Мересань. Контингент под его руководством поддерживал порядок на пустеющей планете, монахи массово крестили мересанцев, покидающих родину. Йозеф знал об этом из новостей интернета. И все же почему-то удивился, когда в Байк-паркинге его встретил не Натта, а Максимилиансен.

– Будете кофе с коньяком, Гржельчик? – Ларсу хотелось как-то загладить свою вину, сделать для Гржельчика что-нибудь хорошее.

– Спасибо, главнокомандующий, – негромко, но твердо проговорил капитан. – Я сюда не кофе пить пришел.

Гржельчик здорово осунулся с тех пор, как Ларс видел его в последний раз. Полнокровный румянец исчез со щек.

– Что с вами творили эти инквизиторы?

– Я бы попросил вас, главнокомандующий, не произносить это слово столь брезгливо, – а спина все так же не гнется, и в глазах – прежняя сталь. – Они сделали то, что вам не под силу – достаточный повод, чтобы отнестись к ним с уважением.

– Извините, Гржельчик. Просто вы ужасно выглядите.

– Не на курорте был, – кратко ответил он.

– Вы… уверены, что готовы вернуться в строй?

– У меня есть положительное заключение медкомиссии.

– Послушайте, Гржельчик, – Ларса смущало, что капитан рубит фразы, как дрова. – Я хочу вам только добра. То, что произошло тогда… Это был не я. Вселившийся бес, демон.

– Я понимаю.

Глупо винить Максимилиансена в том, что делал не он. Что может слабый человек против демона? Но сильный – может. Не все, кто окружал Йозефа, поддались коварному шепоту демона.

– Координатор хочет с вами поговорить, Гржельчик. Не ошибусь, если скажу, что вас ждет повышение в звании. Контр-адмирал – еще одна ступенька. Приставку «контр» часто опускают в обращении, но вы ее лишитесь окончательно, когда станете главнокомандующим.

– Я не мечу на ваше место, господин Максимилиансен. И никогда не метил.

– А придется, – взгляд главнокомандующего стал тяжелым. – Я не мальчик, мне давно не сорок и даже не восемьдесят. Мне нужен преемник. И я хочу, чтобы вы знали, чего я от вас жду.

Йозеф коротко наклонил голову:

– Служу Земле.

Заместитель коменданта орбитальной станции периметра оторвался от документов и с надеждой посмотрел на вновь прибывшего:

– Инженер?

– Да, мистер Флетчер, – почтительно подтвердил молодой – впрочем, нет, не слишком молодой человек. Нос с горбинкой, короткие черные волосы; подбородок тщательно выбрит, но густо истыкан синеватыми точками: намек, что неистребимая борода к вечеру проклюнется.

– По системам слежения? – надежда возросла. Периметр не совсем замкнут. Если скользнуть по солнцу в плоскости эклиптики, через треть дуги будет слепое пятно. Что-то надо с этим делать, а инженеров не хватает.

– Нет, – развел руками новый инженер. – По двигателям. Кроме ГС, – виновато улыбнулся он. – Твердотопливные ускорители, жидкостные ракетные двигатели, фотонные разгонники.

Ник Флетчер одобрительно кивнул.

– Тоже пойдет. Стаж есть?

– Шесть лет. Вот, в характеристике все написано.

– Ну что же, господин Сатиджад… Идите, знакомьтесь с главным инженером. Он введет вас в курс дела.

Навстречу из лифта вышел Принц. Йозеф сперва растерялся: что мальчишка забыл в секретариате ООН? Какие у него могут быть тут дела? Потом мысленно хлопнул себя по лбу: не вся жизнь складывается из дел. Есть еще семья, и почему бы сыну не зайти к матери, даже и на работу?

Фархад замедлил шаг, пытаясь понять, почему этот мужчина кажется знакомым. Пожилой, седой, кожа да кости… Могли они раньше встречаться? Вроде нет. Но что-то будоражило память, что-то заставляло мучительно думать: где он видел его прежде?

– Что, Принц, не узнаёшь? – понимающе спросил мужчина. И он узнал. Вспомнил голос, отдающий команды, и спокойные, жесткие серые глаза.

– Капитан Гржельчик! Простите.

– Не тушуйся, парень, – усмехнулся он. – Я сам себя в зеркале не узнаю. Как вам без меня служилось?

– Ну, – замялся юноша. – Скучали, конечно, беспокоились. А вообще – нормально. Адмирал Шварц – отличный командир, умный, вникающий, заботливый. Почти как вы, – польстил он.

Йозеф недоверчиво выпятил губу. Опыт личного общения со Шварцем не давал ему разделить мнение Фархада. С другой стороны, мальчик не с чужих слов говорит, он непосредственно с ним контактировал, да еще как подчиненный. И если подчиненные отзываются о Шварце подобным образом, возможно, не такая уж он скотина. Или скотина, но не со всеми.

– Что, жалко со Шварцем расставаться? – поддел он паренька.

– Касаемо меня, – протянул Фархад, – это ненадолго. Вот кончится война, и буду с ним видеться на всех семейных торжествах. Бедный герр Шварц, ему ведь придется их посещать!

С языка чуть не сорвался идиотский вопрос: почему это ему придется посещать семейные торжества аль-Саидов? Вопрос умер на губах. Значит, не просто так адмирал оказался вместе с Салимой на приеме у британского короля. Ролик с их торжественным выходом уже давно висел в интернете и оброс комментариями, в которых, несмотря на усилия модераторов, проскальзывали не совсем пристойные версии отношений ООН и космофлота.

Координатор была в оливково-сером, длинный шелковый кардиган закрывал легкие широкие брюки почти до колен, на голове – пепельно-серый платок с оливковой каймой. Йозеф был знаком с ее изображениями и видео в сети, но впервые встречался лично. В интернете детали смазываются. Стоя в двух метрах, он ясно видел то, на что никогда не обращал внимания: узкое золотое кольцо с маленьким бриллиантом на левой руке, тонкие золотые и серебряные цепочки на груди, теряющиеся в шелках, скромная бежевая сумочка на столе, из которой торчит сложенная антенна портативного ква-девайса, несколько мобильников и какая-то косметика… Разве она пользуется косметикой? Лицо казалось естественным, но одним женщинам известно, как они этой естественности добиваются. Свежее лицо, здоровое, мелкие морщинки в уголках глаз не в счет – в ее возрасте имеет право. Да, координатор могла привлечь мужское внимание – если забыть, что она координатор. Но она-то что нашла в Шварце? Неужели правду говорят, будто женщинам нравятся сволочи?

– Я рада видеть вас живым и здоровым, капитан Гржельчик, – проговорила она, и он мгновенно подобрался и коротко поклонился. – И еще больше я рада тому, что неравная битва с тьмой не отняла у вас решимости продолжать сражаться за Землю и за свет.

– Служу Земле! – что тут еще можно ответить?

– Штаб высоко оценил ваши действия у Нлакиса против объединенного флота под руководством Ена Пирана.

Йозеф опустил глаза.

– Я нарушил приказ Центра.

– Верно, – бессмысленно опровергать очевидное. – И это вина Центра. Центр вас недооценил и отдал не самый оптимальный приказ. Надеюсь, вы не в обиде? Против вас действовала темная сила, опутав сознание лиц, принимающих решения.

Он кивнул.

– Я уже говорил с главнокомандующим.

– То, как вы действовали, свидетельствует о вашей способности принимать лучшие решения, чем Центр.

Он поднял на нее удивленный взгляд. Не то чтобы он сам так не думал… Но руководство должно быть консервативно, именно к этому он привык. Порядок и субординация прежде всего. Однако координатор мыслила по-другому – живее и одновременно фундаментальнее.

– Тем не менее, снимать вас с корабля и переводить на штабную работу – расточительство. Вы нужны Земле в космосе, а не за письменным столом. Поэтому вы вернетесь на «Ийон Тихий» и, пока идет война, будете подыскивать для него адекватного капитана. Имейте в виду, капитанский чин для вас позади. Вам присваивается звание контр-адмирала.

– Служу Земле, – наверное, он испортит ее впечатление о себе. Дундук, выучивший одну уставную фразу.

– Вы закончите ремонт на «Ийоне Тихом», а затем возглавите эскадру, направляющуюся к Гъде. К вам присоединится мересанский флот под водительством адмирала т’Лехина и, вероятно, корабли Рая. Мы приступаем к зачистке Гъде от тьмы по плану Джеронимо Натта. Руководство операцией я возлагаю на вас. Мнение и советы адмирала т’Лехина стоит принимать во внимание и обходиться с ним по возможности уважительно – как-никак, теперь он глава Мересань, без малого координатор. Но командуете вы, и я позабочусь, чтобы т’Лехин отдавал себе в этом полный отчет.

Еще недавно мересанцы были врагами, адмирал т’Лехин находился в плену… Пока Йозеф валялся на больничной койке, все встало с ног на голову. Или наоборот?

– Служу Земле, – вымолвил он в третий раз, надеясь, что координатор не подумает, будто он превратился в робота, и внутри у него вшит плейер с единственной фразой.

Правление Объединенной горной компании располагалось в стрельчатой высотке в самом центре Каффинха, крупного города на сумеречной стороне. Очертания здания, уходящие ввысь, выгодно подсвечивались прожекторами, на площадке перед высоткой – множество аэромобилей и каров стройными рядами.

– Сюда, хирра! – помахал кетреййи в ярко-желтой накидке поверх куртки, указывая свободное место для парковки.

Ортленна посадила аэромобиль, вылезла и, благодарно улыбнувшись мужчине, помедлила, глядя на здание. Светящиеся окна и взлетающие колонны смотрелись внушительно. Ортленна приехала в правление впервые и немного робела.

– Клёво, да? – кетреййи был не прочь завести разговор.

– Да, – искренне согласилась она. – Не отвлекайся, милый.

Может, жаркие объятия пошли бы на пользу, уняли волнение. Но мужик на работе. Если сам не до конца это понимает, она-то понимать обязана.

Бросив взгляд на часы, она поспешила к входу в здание. Ей было назначено, и опаздывать – дурной тон.

Руководитель Объединенной горной компании Галхт Кршш был бледным мужчиной средних лет, практически ее ровесником. Одна коса на левой стороне головы, как у всех Кршш, редко-редко видны вкрапления седых ниточек. Восседая за полутороидальным столом в вертящемся кресле из кожи уррхха, он, в свою очередь, с любопытством разглядывал Ортленну. Женщину, которая сохранила нлакисский рудник в самое черное время, договорилась с землянами о выгодных условиях добычи, успешно организовала эвакуацию рабочих с гибнущей планеты, он видел воочию впервые. Фотография в личном деле позволяла лишь идентифицировать ее по чертам лица и общему габитусу: сумеречница лет тридцати-сорока, на голове – традиционный пучок Лис, закрепленный шпильками, большие глаза, сжатые красные губы. Но фото не передавало ни отчаянно прямой осанки – всем смертям назло, ни сцепленных тонких пальцев, непроизвольно мнущих папку на молнии, ни легкой растерянности во взгляде огромных глаз, ни неубиваемого достоинства в повороте головы. Возможности фотографии ограничены, а голограммы и тем паче видеозаписи женщина, ехавшая на Нлакис простым инженером, не удостоилась.

– Рад с вами познакомиться, – кивнул он, указав ей на кресло напротив. Она села, аккуратно расправив полы белоснежного сайртака, папка легла на колени. – Я – Галхт Кршш, глава компании, как вы, должно быть, знаете. А вы – Ортленна Лис, директор Нлакисского филиала. Верно?

– Бывший директор, – поправила она. Даже в мягком кресле ее осанка оставалась прямой. – Нлакисского филиала больше нет.

– Есть другие, – неопределенно возразил он, покрутив в руках траинитовую поделку – двадцатисантиметровый стерженек со звездочками на концах, – ждущие своих директоров. Вы хорошо проявили себя, хирра Ортленна. Криййхан Винт лично распорядился о премии для вас.

Она опустила глаза.

– Не льстите, хирра Галхт. Компания понесла убытки. Я не вывезла с Нлакиса ни оборудование, ни добытый траинит. Только людей.

– Тем самым вы сделали немало. Главное богатство компании – ее сотрудники. Все остальное возобновимо.

– Земляне смогли вывезти груз, – прошептала она. Это ее грызло. Захар – настоящий директор. Он думал прежде всего о траините.

– Земляне бросили рабочих, – сухо напомнил Галхт Кршш, никак не показывая свое отношение к этому факту.

На земном руднике работали пленные гъдеане и мересанцы, и вполне естественно, что администрация ими не дорожила. Но изменилось бы что-нибудь, если бы на руднике преобладал земной контингент? Галхт не поручился бы. Земляне – это земляне, у них иные жизненные ценности.

– Хирра Ортленна, недавно Круг кланов получил от Земли заманчивое предложение. Как ни странно это звучит, Земля думает не только о своей выгоде, она помнит и о потерях союзников. Рай и Тсета получат в аренду по одному небольшому континенту на Мересань.

Ортленна взглянула искоса.

– Мересань же погибла!

Галхт улыбнулся одними губами:

– Погибло солнце Мересань, сама планета на месте. Да, условия на ней не столь благоприятны, как на Нлакисе. Там теперь темно. Однако сумеречникам ли бояться темноты? Хуже то, что планета остывает. Когда вымерзнет воздух, ходить там нельзя будет иначе как в вакуумных скафандрах. Но мы не отступим перед трудностями, ведь правда? Траинит стоит того, чтобы слегка поступиться комфортом. А заодно… На Мересань есть и другие полезные ископаемые, как правило, с готовой инфраструктурой. Многие шахты разрушены катастрофой, но их можно восстановить.

– Отрадные перспективы, – искренне отозвалась Ортленна. – Но почему вы все это рассказываете мне?

– Потому что я хочу, чтобы вы, хирра Ортленна, возглавили мересанский филиал компании.

– Я? – она прижала папку к груди. – Но я всего лишь инженер по образованию! Я не училась управлять. Рудник на Нлакисе был моно-предприятием, с конгломератом я не справлюсь.

– Справитесь, – руководитель компании был тверд. – В любом случае я предпочту послать на Мересань проверенного в деле директора, чем дипломированного управленца, ничем еще не управлявшего. А что касается конгломерата… до него пока далеко. Начните с малого. Траинит – прежде всего, уран и нефть – потом.

Ортленна сглотнула.

– Я… постараюсь оправдать ваше доверие.

– У вас все получится, – пообещал Галхт Кршш.

– Когда я должна ехать? Я могу провести какое-то время с семьей?

– Не слишком долгое. Чем дальше, тем труднее будет развернуть производство. Лучше заняться этим сейчас, когда на Мересань всего лишь темно и холодно, чем через год, когда почвы промерзнут и сцементируются, и будет нечем дышать.

– Виктория Павловна, я не могу выразить, как я вам…

Слова не шли на язык. Да и не объяснить то, что он имел в виду, с помощью слов – чересчур они примитивны, слова. Но с помощью чего еще объясняться? Жестами? Пасть на колени, приникнуть к руке, расцеловать ее? Дешевая патетика. Сунуть кошелек, полный денег? Пошлятина.

– Не надо, господин Гржельчик. Я понимаю, что вы хотите сказать, – вот чудо, он сам не понимает, что хочет сказать, а она понимает! – Мне не было трудно с Хеленой. Она хорошая девочка, добрая… Жаль, что с головой не очень.

Виктория спохватилась, что Гржельчик может обидеться, но он молча кивнул: про недостаток своей дочери он, уж конечно, знал. Почему он, зная об этом, отдал ее в физмат-класс? Как такое случилось? Что-то его подгоняло, не иначе, делать осознанный выбор было некогда. У военных вечно так, ритм жизни диктует служба. Будешь ли перебирать, если завтра в рейд, а дочка не пристроена?

– К нам в интернат еще одна девочка собирается, родственница кого-то из ваших пилотов, с «Ийона Тихого», – вспомнила Виктория. – Я беру этот класс. Буду за ней приглядывать как следует, пусть он не беспокоится.

Йозеф озадаченно затормозил. У кого это дочка – или внучка? – старшего школьного возраста? У Бабая две внучки, обе уже взрослые; девка Футболиста мала еще, в первый класс вот-вот пойдет; у Федотыча одни парни. Какая-нибудь сводная сестра или племянница Принца? Неужели за ними во дворце присмотреть некому, обязательно в интернат отдавать? Глупости.

– А может, оставите Хелену у меня? – предложила Виктория. – Куда вы ее денете? Запихнете в новый интернат, где все проблемы начнутся с начала?

Он вздохнул.

– Спасибо за предложение, Виктория Павловна. Хеленке с вами хорошо, и, если бы это зависело от меня… Но она не согласится. Она хочет, чтобы я ее забрал. Как обещал.

Виктория покачала головой.

– Вам же не позволят держать девочку на военном корабле.

Он криво усмехнулся.

– А я не стану спрашивать разрешения. Да и маловато в штабе чинов, которые могут что-то запретить контр-адмиралу, – адмиральская звезда ныне украшала его правый рукав. – Честно говоря, я думал, что умру, и выполнять обещанное не придется. Но я живой, – исхудавший, бледный, поседевший, но в глазах – так и не погасшие искры жизни, разгорающиеся с новой силой. – А раз так, я сделаю то, что обещал, и пусть главнокомандующий подавится своим коньяком, если это ему не по нраву.

– Хеленке повезло с отцом, – слабо улыбнулась Виктория.

– Да нет, не повезло, – со стыдом вымолвил он. – Мне всегда было не до нее. Рейды, ремонты… Это мне с ней повезло. Несмотря ни на что, она меня любит.

Она продолжала его любить, даже когда чернота хлестала по нему со всех сторон. Ни разу не усомнилась. Не предала, как Марта… в утиль ее, не стоит и имя вспоминать.

– Па-ап! – Хелене надоело ждать. Предвкушая отъезд с папой, она вытащила свой чемодан в лифтовый холл и нетерпеливо пританцовывала вокруг него.

– Ну, мы пойдем, – смущенно произнес Йозеф. – Спасибо за все. И это, в общем… – он махнул рукой, опять не найдя слов.

Дверь за ними закрылась, и Виктория подошла к окну. Мужчина волок неприлично розовый чемодан, а девочка счастливо приплясывала и размахивала руками, треща о чем-то без умолку. Виктория смотрела на них, пока они не скрылись за углом дома, и прижимала к груди Хеленкин рождественский подарок – набитое ватой сердечко. Она так и не решилась втыкать в него иголки, словно оно было живым.

– Венчается раб Божий Иоанн Фердинанд Георгий Валентин с рабой Божией Марией…

Церемонию проводил Дьёрдь Галаци. Но не на крейсере, а в настоящей церкви. В Байк-паркинге была церковь. Круглые высокие своды, позолоченные подсвечники и колеблющийся желтый огонь, фрески по стенам с эпизодами из жизни святых, запах ладана – все, что так привлекало Иоанна Фердинанда в церквях. Невеста в белой кружевной шали вместо фаты на блестящих серебром волосах. Мария покрасила волосы, как подобает благородной даме, супруге дворянина, и стала еще очаровательнее. Шаль была подарком Аддарекха, но на венчание шитанн из идеологических соображений не пошел, хотя епископ его звал. Платье для невесты взяли напрокат. Покупать это торжественное одеяние, которое она ни разу больше не наденет, Иоанн Фердинанд счел неразумным, но настаивать на том, чтобы она была на главной в жизни церемонии в простом халате, не стал, обидно же. Сам он надел пилотскую форму – чего долго перебирать?

Так вышло, что на собственную свадьбу Иоанну Фердинанду некого было пригласить, кроме двух других своих жен. Он тяжело сходился с людьми, неформальные отношения завел только с двоими, а они прийти не смогли. Аддарекх и церковь – понятия несовместимые, Принц уехал – сказал, что к матери. Единственной гостьей была Эйзза, которую позвала Мария. Отзывчивая блондинка всегда соглашалась посидеть с детьми, на первых порах поделилась с Марией и Теодорой одеждой и бельем – к сожалению, на Вероникин живот ничего не налезало. Иоанн Фердинанд не понимал, как общаться с кетреййи, ему все время казалось, что они, говоря по-хантски, тем не менее говорят на разных языках. Но Мария с ней хорошо ладила. Наряженная Эйзза стояла рядом, придерживая животик, и, затаив дыхание, смотрела во все глаза.

Тем не менее народу вокруг толпилось много. Церковь на венчание не закрывали, и внимание прихожан волей-неволей привлекала необычная пара. Сползлись поближе бабульки, мамочки, транзитные пассажиры Байк-паркинга, зашедшие от нечего делать в промежутке между рейсами. Шепотом обсуждали невесту и жениха, строили догадки, как и почему они здесь оказались, столь же далекие от реальности, сколь библейская версия сотворения мира – от теории Большого взрыва. В целом общественное мнение невесту одобрило. Жених вызывал сдержанные чувства: не урод, и ладно. Форма космофлота – плюс пять к внешности и плюс десять к авторитету.

– Быть вместе в горе и в радости, в здравии и в болезни…

Мария останется на корабле, вместе с ним. Вчера она наконец призналась, кем работала до катастрофы. Хорошо, что раньше не сказала: брак мог и не сложиться. Теперь он узнал ее получше, привязался, да и служба на земном крейсере воспитывала терпимость к странному. Он переговорил с адмиралом Шварцем. Подошел к нему сам, лишь слегка нервничая:

– Господин Шварц, а можно как-нибудь устроить Марию на «Ийон» работать по специальности?

Шварц фыркнул:

– Это смотря какая у нее специальность! Если, скажем, парикмахер-визажист или стриптизерша – нельзя, однозначно. Не то чтобы эти профессии мне не нравились, но в реестре такие должности не предусмотрены. Ты понял?

– Да, господин Шварц.

– Кем она просится работать?

Иоанн Фердинанд зажмурился:

– Она электрик.

Шварц поперхнулся.

– Чтоб мне сдохнуть! Вы же того… с электричеством не дружите.

– Ну, иногда приходится, – промямлил он. – И специалисты есть.

– Убиться током! Мересанка-электрик, вот пипец!

Иоанном Фердинандом владели сходные эмоции, но он их не высказал даже Марии. Они теперь граждане Земли, а на Земле электрик – нормальная профессия.

– Кому рассказать – не поверят, – Шварц в изнеможении откинулся на спинку кресла. – А у тебя, Ассасин, ничего внутри не ёкает? Ты спишь с электриком! – он сделал страшные глаза.

– Это мое личное дело, – натянуто произнес Иоанн Фердинанд.

– Ассасин, скажи честно: давно ты узнал такое о своей жене?

Он нехотя признался:

– Сегодня.

– Так я и думал! На развод уже подал?

– Нет. И не собираюсь. Завтра мы венчаемся.

– Да ты смелый мужик, конденсатор те в рот!

Таков уж адмирал Шварц. Он изгалялся, как мог, и это нужно было просто перетерпеть, чтобы дождаться желанного вердикта:

– Пусть пишет заявление. И приносит присягу. А провода и резисторы для нее найдутся, этого добра тут хоть жопой ешь.

– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозгласил священник, и разношерстная толпа одобрительно зашумела.

– Я тебя поздравляю! – эмоциональная кетреййи порывисто обняла Марию и поцеловала в щеку.

Вероника и Теодора взяли ее под руки, стесняясь обниматься на людях. Между собой они порой ругались, но к Марии обе относились хорошо. Вероника – чуть свысока, Теодора – чуть завидуя, но в общем доброжелательно. Толпа потянулась на выход, шушукаясь и пытаясь додумать, какую роль играют эти две мересанки и кем приходятся жениху с невестой. Не обсуждали только Эйззу: ее принимали за землянку.

Опираясь на две палки, которые грозный старпом Цхтам выломал из мебели, оставшейся в разгерметизированных отсеках, Митышен доковыляла до душевой кабины, включила воду и с облегчением опустилась на табуретку. Ноги не держали. Лучше бы ей вовсе не ходить, пока переломы не срастутся полностью, но ее ведь не оставят в покое. Проклятые извращенцы требуют, чтобы она мылась. А гъдеанин Сим хуже всех, это он первый начал поливать ее, беспомощную, водой и тереть губкой. Как же это было унизительно! Лучше уж мыться самой, каким бы противоестественным это ни казалось симелинке.

Сказать по правде, мытье не так и ужасно. Кожа не слезает, как она поначалу боялась, и вода не разъедает глаза. Лишние хлопоты, а вообще ничего.

Митышен принялась поливать себя из душа. Тереть тело мочалкой она все еще опасалась; когда это делал Сим, ей было неприятно. Едва касаясь кожи, она осторожно размазала по себе воду и ополоснулась еще раз. Вот и хватит.

Она вдруг вспомнила: не хватит! Сим будет морщить нос и ругаться. Ну почему он такой вредный? Можно было бы с ним не считаться, он тут никто, такой же пленник, как и она. Поначалу она пыталась его игнорировать. Только как, если полностью от него зависишь? Потом, когда она смогла передвигаться самостоятельно, сделала еще одну попытку избавиться от его занудства. Они препирались слишком громко, разбудили господина Цхтама, и господин Цхтам достал ремень. Еще несколько дней после этого сидеть было невыносимо больно, а господин Цхтам, как назло, все время заставлял ее садиться. Но самое обидное, что досталось только ей, Сима он не тронул. Сказал: «Если что – не ори на нее, сладкий, сразу мне жалуйся». И покрутил этак ремнем.

Митышен вздохнула. Ладно, и впрямь будет лучше, если она сделает это сама, чем господин Цхтам снова исполосует ее ремнем из-за недовольства Сима. Скривив губы и взяв двумя пальчиками кусок мыла, она стала намыливать нижнюю часть тела. Как можно прикасаться к этим местам? Вот ведь!.. А еще отвратнее, когда к ним прикасается кто-то другой. Она никак не могла понять, почему это так нравится шитанн. Ыктыгел тоже не понимал, ему даже смотреть на это было тошно.

Стряхнув воду, Митышен выползла из душа и натянула майку господина Цхтама. Своей одежды у нее не было – порвали на клочки и выбросили. Переваливаясь с помощью самодельных костылей, она добралась до капитанского кресла и блаженно развалилась в нем, пока никого нет. Ее место тут, на «Райской звезде», было на полу. Но в мягком кресле лежать гораздо приятнее…

«Райская звезда» была пристыкована к модулю какого-то корабля, на который они наткнулись. Судя по изображению красного солнышка, корабль был мересанским. По словам Сима, модуль был разгерметизирован, и находившиеся в нем люди погибли, но потом автоматика устранила повреждения. На модуле были орудия, два ускорителя и незнакомая еда, которую шитанн притащили на «Звезду» и накормили первой Митышен, как самое бесполезное существо. Еда оказалась странной на вкус, но вполне съедобной. Теперь оба шитанн, Сим и Ыктыгел пропадали на модуле, пытаясь прибираться и что-то подключать. Капитан Ччайкар, по всему видать, собирался переселить туда свой маленький экипаж.

Чмокнул шлюз, и Митышен вздрогнула. Если капитан Ччайкар увидит ее в своем кресле, она не отделается ссадинами от ремня. Когда он недоволен – бьет наотмашь, в полную силу, а то еще и ногами. Пока он ни разу ее не ударил, но на Ыктыгела она насмотрелась, и пробовать не хочется.

Замешкавшись со своими костылями, она не успела сползти с кресла. Но это был не капитан. Вошел Ихер Сим, хмыкнул, увидев, где она расположилась.

– Ты чего пришел? – окрысилась она. – Напугал только!

– Пришел и пришел, – гъдеанин пожал плечами. – Перед тобой, что ли, отчитываться?

Он полез в ящики с инструментом, косясь на нее. И чего косится? Майка сильно задралась, поняла она. Пыталась слезть, зацепилась. Ругнувшись под нос, она сделала движение, чтобы поправить майку, но ее руку неожиданно остановила его ладонь.

– Оставь, – голос звучал как-то напряженно, и дышал он тяжело, словно не ящик с инструментами подвинул, а пару десятков мешков цемента отволок на десятый этаж. – Митышен, – вторая ладонь провела по ее обнаженному животу, – можно мне?

– Что? – она приподнялась, но он легонько толкнул ее назад:

– Лежи!

Горячие руки судорожно шарили по ее телу.

– Чего тебе надо, Сим? Отвяжись от меня!

И еще что-то, кроме рук. Извращенец!

– Ради высших сил, не дергайся. Полежи пять минут спокойно, как с Цхтамом, пожалуйста!

– Ты такой же чокнутый, как эти! – выкрикнула она. – Я-то думала, ты нормальный.

– Я нормальный! Нормальный, а не камень бесчувственный. Сил уже нет смотреть и зубами скрипеть, – она не сопротивлялась, привыкла уже к шитанн, которые делают все, что хотят, не спрашивая, но он пытался объяснить. – Я не старик и не импотент, я нормальный!

– Блин, Гржельчик! Ну и вид у тебя, только беременных женщин пугать. Может, не пускать тебя на корабль, от греха подальше?

– А при чем тут беременные женщины? – подозрительно осведомился Йозеф.

– Да это я так, к слову, – Шварц ухмыльнулся. Нельзя вываливать все новости разом. – Пошли, провожу. «Ийон» в доках стоит.

– Какого рожна мой крейсер делает в доках? – Йозеф забеспокоился, надевая шапку.

– Предпочитаешь, чтоб его ремонтировали у пассажирского терминала? – ледяной ветер не отбил у Шварца охоту острить. – Обывателей, знаешь ли, нервирует этакий экстрим.

Ну и наказание же этот Шварц!

– Что ты сотворил с кораблем?

– Я его вообще не трогал, вот те крест! – поклялся Шварц. – К пульту даже не прикасался. Это все пилоты и инженеры.

Нет, с ним решительно невозможно серьезно разговаривать! Йозеф отвернулся от ветра и от Шварца заодно, пряча нос в меховой воротник.

– Да ты не волнуйся, Гржельчик, все хорошо. У «Ийона» новый ГС-привод. Импортный. Сейчас его переподключают и тестируют.

– А старый, родной, куда делся?

– Выкинули на фиг. Мешался, понимаешь.

Йозеф заскрежетал зубами.

– Гржельчик, не психуй, тебе вредно. Или полезно? Тогда хрен с тобой, психуй.

– Ты можешь нормально сказать, что случилось с ГС-приводом? – прорычал Йозеф.

– Я и говорю нормально: выбросили. Честное слово! Кто хошь подтвердит.

Ну что ты будешь делать!

– Мать твою, Гржельчик! Когда в нас попали, и ГС-переход вразнос пошел, привод пришлось сбросить. И не только его, иначе из дыры ни в жисть не выбрались бы.

Йозеф оцепенел. Встал, как вкопанный, даже о ветре забыл.

– Блин, я так и знал, – раздраженно проговорил Шварц. – Только в обморок не падай, хорошо?

– Так это был «Ийон»? – выдавил Гржельчик. – Тот крейсер, по которому Ен Пиран ударил у Мересань?

Он читал сводки новостей и обращение Салимы к Совету координаторов, выложенное в сети. Но название крейсера там не упоминалось. Он думал, тот крейсер погиб. А как же иначе? Он и предположить не мог, что…

– Господи! Как вы выкарабкались?

– С молитвами и матом, – буркнул Шварц. – Если интересует, за пультом были старпом Ассасин и мальчишка Принц. Обоим по ордену, документы на утверждении. Мальчишка получает старшего лейтенанта. Мать уже изворчалась, что я балую пацана наградами, но деваться некуда, подпишет.

– Что еще за Ассасин? – Йозеф не припоминал такого пилота. Новичок? И сразу – в старпомы?

– Я тебя с ним непременно познакомлю, – пообещал Шварц.

– А Бабай что? Почему не он второй пилот?

– Бабаев погиб.

Вот так раз! Что же Федотыч, когда навещал его, не сказал? Пожалел выздоравливающего? Не хотел, чтобы он мучился лишними переживаниями? Или это случилось совсем недавно?

– Камалетдинов в больнице, если ты вдруг о нем подумал, – добавил Шварц. – Надеюсь, он вернется на «Ийон Тихий». Но это будет не слишком скоро.

– А Федотыч?

– Федотов ушел вторым на новый крейсер, – ровным тоном ответил Шварц. – «Алексей Смирнов» проходит последние тесты перед тем, как покинуть верфь.

Первый крейсер получил имя реального человека. Человека, посмертно ставшего легендой. Чьи еще имена дадут названия новым кораблям? Лучше не загадывать.

Не слишком логичный поступок – сбежать на другой корабль, когда на своем пилотов не хватает. Но Хайнрих об этом не жалел и Гржельчику жалеть не даст. Ушел и ушел, скатертью дорога. Не тот человек, которым надо дорожить, без него спокойнее. Если он подставит какой-нибудь крейсер, пусть это будет не «Ийон».

Говорить об этом Гржельчику не хотелось. Они с Федотовым были в добрых отношениях; возможно, капитан многое ему прощал, что раз за разом убеждало этого безбашенного типа в безнаказанности. Дело сделано, Федотова на «Ийоне Тихом» нет. Не засобирается обратно – Хайнрих будет молчать о записи, которая лишила его доверия. Пусть они с Гржельчиком остаются приятелями.

– Можно было бы, конечно, назначить старпомом Принца, – перевел он разговор с персоны Федотова. – Мальчик вполне потянул бы, мать его явно недооценивает. Но тут подвернулся Ассасин…

Поднявшись по трапу, Шварц вдавил кнопку шлюза.

– Надеюсь, этот хмырь на посту, а не с бабой и не с гитарой, – оптимистично пробормотал он и пропустил Гржельчика вперед.

Иоанн Фердинанд торчал в рубке, лениво наигрывая мелодию в миноре. В кресле у выключенного голографического подиума расположилась Мария, баюкая малыша. Прикрыв глаза, мересанка слушала музыку. Иоанн играл прекрасно, жаль, что гитару было слышно только через гарнитуру. Найти имрань ему так и не удалось.

За пультом в пилотском кресле сидел ребенок, которого нынче звали Томас. К младенцам Иоанн Фердинанд был равнодушен – что интересного в этих кусочках плоти, даже разговаривать не умеющих? Подрастут, тогда посмотрим. Семилетняя Фелиция жалась то к Марии, то к Веронике, побаиваясь странного дядьки, который объявил себя ее отцом. А четырехлетний Томас принял нового папу сразу, с удивившим Иоанна Фердинанда энтузиазмом. Мальчонка шебутной, глаз да глаз за таким; тем не менее он быстро угнездился в его сердце. В рубке ему ужасно нравилось, он упоенно нажимал кнопки и дергал рычажки на предусмотрительно отключенном пульте. Под попу юному пилоту была подложена подушка, чтобы он мог дотянуться до управления.

Аддарекх, слушая музыку, обозревал экраны. На часть секторов вместо внешнего обзора шло изображение с телекамер внутри корабля. Вот техники копошатся с ГС-приводом, а вон старший интендант инспектирует новый складской блок… Периодически внимание шитанн отвлекалось от экранов и обращалось на мальчонку.

– Думал ли этот пацаненок еще каких-нибудь полгода назад, что будет играться с пультом настоящего крейсера? – посмеиваясь, промолвил он.

Иоанн Фердинанд хмыкнул:

– Веришь, я и сам полгода назад об этаком не думал. Обалденная игрушка для тех, кто разбирается.

Счастливый ребенок, закручивающий воображаемый вираж, совершенно выпав из реальности, был в новой футболке, шортах и сандаликах. Иоанн Фердинанд открыл для себя такую вещь, как кредит. Для кавалеров орденов – льготная процентная ставка во время войны. Чем дальше, тем больше ему нравилось служить в земном флоте. Дома, свались на шею высокородному, но небогатому капитану три бабы и четверо детей, он годами выбирался бы из нищеты. Это на старой, благополучной Мересань, что уж говорить о теперешней заднице! Он решил, что снимет для Вероники квартиру в Ебурге, недалеко от интерната, куда – как он надеялся – поступит Теодора. Будут рядом, помогут друг другу при случае, авось не перегрызутся. Веронике он оставит малышей и девчонку Фелицию. Ну и что же, что она еще не пробовала себя в роли матери? Надо ведь когда-то начинать. Теодора будет заглядывать, подстрахует, если что. Для связи он купил им мобильники. Большая семья – большие расходы. Тем не менее, подсчитав свое жалованье, он полагал, что вернет кредит через год.

Фархад Гасан занимался делом – ползал по полу, проверяя нижние сектора экрана. «Ты стажер? – сказал ему Иоанн Фердинанд. – Вот и стажируйся». Федотыч, любитель шпынять молодежь, уволился, и Джинн надеялся на передышку, но не тут-то было: старпом взялся следить, чтобы юноша не пребывал в праздности. «Доживешь до моих лет, тогда и будешь наслаждаться досугом». Порой Гасану начинало казаться, что он не доживет. Пожаловаться Шварцу? Бессмысленно, у адмирала разговор короткий: «Хочешь, чтобы я подписал тебе практику? Тогда служи как следует. А служба твоя заключается в том, чтобы четко выполнять распоряжения старшего по пилотской бригаде». Служба под началом мересанца была нелегка, синие молодых вообще за людей не считают. Гасан завидовал Принцу, которого старпом не гонял туда-сюда, будто мальчика, и разговаривал уважительно, как с равным. Почему Принцу так везет? Неужели банально из-за того, что он принц?

Между прочим, Иоанн Фердинанд мог бы и помочь стажеру с проверкой секторов. Не за игру на гитаре ему жалованье платят. Но нет, ползать по рубке на коленях ниже достоинства проклятого аристократа. Что бы он делал, не будь на корабле стажера? Логика подсказывала: припахал бы кого-нибудь другого.

Дверь рубки отодвинулась, и появился адмирал Шварц. Не один: его сопровождал сероглазый блондин, стриженый под ежик, тоже с адмиральской звездой на рукаве. Вид изможденный, как после долгой болезни, но решительный. Аддарекху показалось, что он его узнал.

– Кэп?

– Блин! – с чувством произнес непривычно худой Гржельчик. – Что это за табор?

– Вот это – вахтенный офицер, – охотно объяснил Шварц. – Вон то – старший помощник, – Йозеф с недоверием уставился на мересанца в халате, с гитарой в руках. – А она – дежурный электрик, туда ее, – палец Шварца указал на голубокожую сереброволосую женщину с младенцем на руках, и Йозеф непроизвольно помотал головой, пытаясь прогнать наваждение.

– О Господи! Я точно на крейсере Земли?

– Не паникуй, Гржельчик. Это твой «Ийон Тихий», что же еще? А эти придурки – твой экипаж. Эй, вы! – гаркнул Шварц, и все невольно вытянулись по струнке. – Разрешите вам представить адмирала Гржельчика, командира этого корабля.

Как – командир корабля? Иоанн Фердинанд непонимающе распахнул глаза. «Ийоном Тихим» командовал Хайнрих Шварц. Почему он уходит?

Не сразу, но до него дошло. Он вспомнил бабу с «Анакина Скайуокера», которая требовала к микрофону капитана Гржельчика и очень удивилась, что на корабле нет такого человека. Выходит, это крейсер Гржельчика. Шварц временно командовал в его отсутствие, но теперь хозяин вернулся, и…

Иоанна Фердинанда вдруг настигло осознание, каким он предстал перед командиром «Ийона Тихого». Бархатный халат и гитара – полбеды, покричит, постыдит, и ладно. Женщину в худшем случае выгонит из рубки. Но ребенок на боевом корабле, за пультом… Он зажмурился, ожидая, что гром поразит его насмерть.

– Смесь дурдома с зоопарком, – хмуро резюмировал Гржельчик, повернулся и вышел из рубки, захлопнув за собой дверь. Гром не грянул.

Солнце здесь было такое же, как дома, только маленькое. Казалось, что оно далеко, но нет, просто диаметр звезды меньше. И грело оно в этих широтах хорошо, не то что на полярном континенте. Будь у т’Лехина выбор, он попросил бы для своего народа центральный материк. Увы, не выйдет: он заселен аборигенами, которые тоже любят тепло. Добром не уступят, а наглеть нельзя: Хао и без того поступилась своей территорией, надо знать меру и быть благодарным. Так велит честь. А если забыть о чести, Земля быстро напомнит, кто хозяин на Хао. Прекратит поставки зерна – и все, с тем же успехом можно было остаться на умирающей Мересань.

Обгоняя местные пассажирские дирижабли, мересанский джет зашел на посадку над одной из столиц Хао. Каждый обитаемый континент желал устроить резиденцию координатора именно у себя, а потому столиц было три, и координатор проводил в них по месяцу поочередно. Эта система казалась т’Лехину дурацкой, но лезть в чужой дом со своими правилами еще глупее. Все традиции, сложившиеся на Хао, ему придется принять. Не обязательно соблюдать, но уважать.

В центре аэропорта, как и во всех общественных местах, возвышались три идола – одна из тех самых традиций. Ему, как христианину, следовало бы отвернуться и перекреститься, но с точки зрения аборигенов это выглядело бы оскорблением. Отвести глаза не удавалось, идолы притягивали взгляд. В каком бы виде они ни представали – скульптурная группа, картина, лепнина, чеканка – внешность их была строго канонической. Суровый мужчина в стальном доспехе, в правой руке щит, в левой – арбалет, глаза прищурены, волосы заплетены в толстую косу, выбивающуюся из-под шлема – Воин. Мужик с обнаженным мускулистым торсом и выдающимися вперед скулами, густой хвост волос рассыпался по спине, ноги широко расставлены, надежно стоят на земле, в руках отбойный молоток – Горняк. И Мать-Кормилица в струящихся, ниспадающих одеждах; вокруг головы, покрывая волосы, обернут платок; колосья в вытянутых ладонях; миндалевидные глаза, глядящие чуть искоса; мерцающая, ускользающая улыбка. Лицо Салимы. Куда бы т’Лехин ни направлялся, оно преследовало его. То во снах, то – как сейчас – наяву. Идолы обещали жителям Хао мир, сытость и достаток. Т’Лехину во взоре Матери-Кормилицы навязчиво чудились иные обещания, несбыточные.

– Найдите машину, – приказал он одному из сопровождающих, надев защитный шлем.

Хао – электрический мир. Глупо надеяться, что аборигены ради новых соседей откажутся от того, на чем основана вся их жизнь. Мересанцы никогда не смешаются с коренным народом, не станут жить вместе, никто не ступит на опутанные проводами земли без острой нужды. Хао не быть единой планетой. Два мира в одном, ничего с этим не поделаешь.

Адмирал Гржельчик никого не убил. Ни Иоанна Фердинанда с его женами и детьми, ни Бена с Эйззой. Только прикрывал глаза всякий раз, как их видел, и беззвучно молился. Вскоре стало ясно, почему. Вместе с Гржельчиком на «Ийон Тихий» явилась девушка. Большеглазая симпатяшка с короткими золотистыми волосами, очень молоденькая. Иоанн Фердинанд предположил, что любовница: ну, а с чего иначе он стесняется ее показывать? Но Эйзза, простодушно и без комплексов расспросившая девчонку, опровергла его гипотезу:

– Дочка! – и добавила: – Она – кетреййи.

– Бред! – фыркнул он. – Как это дочь землянина может быть кетреййи?

– Не знаю, – Эйззу это не смущало, слишком многого она не знала и не понимала, не смущаться же всякий раз. – Но она точно кетреййи. Что я, свою не отличу?

Эйззе девочка очень понравилась. Взаимно. Хелена была донельзя счастлива, что кто-то не смотрит на нее со снисходительной жалостью, как на тупую. В кои-то веки у нее появилась подружка подходящего интеллектуального уровня – ну и что же, что взрослая? Йозеф вздыхал, глядя на Эйззин животик, но так и не приказал майору Райту забрать ее с корабля. Втихую он радовался, что Эйзза благотворно влияет на Хеленку: девочка проявляла чудеса общительности и оптимизма.

Из-за Хеленки он и разговор с мересанцем откладывал. Ну как сказать ему, что бабам и детям на крейсере делать нечего, когда он сам с дочкой? А Иоанн Фердинанд томился в ожидании неминуемой выволочки. Исправно исполнял обязанности, но с тяжелым сердцем – вот как вызовет новый командир на ковер и объявит: в этаком старпоме не нуждаюсь.

К адмиралу Шварцу он привык, как к неизбежному злу. От его взгляда непроизвольно тряслись поджилки, а когда он начинал расписывать свои интимные намерения в отношении мересанца, сердце норовило сжаться в комок и запищать. Но именно адмирал Шварц поднял его из той лужи, куда он с размаху плюхнулся. И Иоанн Фердинанд постепенно пришел к верному выводу: адмирал его ценит и в обиду не даст. По представлению Шварца в Центр ушли бумаги на орден для него. Земной орден, подумать только! За проявленный героизм – еще невероятнее. Шварц выказал ему доверие, назначив своим старшим помощником. И он жалел об уходе Шварца. Неизвестно, как еще с этим новым командиром повернется… Так и приглядывались друг к другу настороженно: он к адмиралу Гржельчику, а Гржельчик – к нему.

Разговор, конечно, состоялся. Он не мог не состояться, потому что вопрос, так или иначе, следовало решить.

– Приведите мне хотя бы две причины, чтобы оставить вас старшим помощником, – потребовал Гржельчик прямо.

Иоанн Фердинанд явился к командиру не в халате и тапочках на босу ногу. Одетый по всей форме, застегнутый на все пуговицы. Это придавало ему уверенность.

– Я – профессионал, – сказал он. – В мересанском флоте я был капитаном, я прекрасно разбираюсь и в пилотировании ГС-кораблей, и в командовании. Я лучший из всех кадров, что у вас имеются. Разве я плохо справляюсь с обязанностями?

Гржельчик хмыкнул. Пожалуй, что нет. Нареканий на Иоанна Фердинанда у него действительно не было, мересанец все делал грамотно.

– Вторая причина?

Иоанн Фердинанд судорожно вздохнул.

– Я хочу служить на «Ийоне». Мне здесь нравится!

Еще бы не нравилось! Крейсеры Земли не нравятся только тем, кто выходит против них в бой. Но чтобы кому-то не понравилось управлять крейсером – такого на памяти Йозефа не случалось.

– В это я верю, – кивнул он. – Хотя как аргумент – слабовато. Ладно, сядьте и доложите мне подробно, что у нас с пилотской бригадой.

– На данный момент в реестре четыре пилота – кроме вас, адмирал.

Шварц, прощаясь, сказал ему, что Гржельчик – пилот от Бога, что ему удалось пройти к Земле через все пояса обороны, не сделав ни одного выстрела. Иоанн Фердинанд не совсем понял, почему земной крейсер не хотели пускать к Земле и зачем он туда пробивался, если приказ командования был противоположным. Но главное уяснил. Иоанн Фердинанд ни секунды не думал, будто подобное удалось бы ему, прорывайся он даже не на линкоре, а на крейсере и имей возможность стрелять. Гржельчик – однозначно, виртуоз, и задирать перед ним нос не стоит.

– Второй пилот – с вашего позволения, я. Стаж восемнадцать лет, из них десять лет на ГС-кораблях. Имею награды Мересань… возможно, они вас не очень интересуют, но сейчас я представлен к земному ордену.

За героизм. Какой из него герой? Иоанн Фердинанд знал себя лучше, чем кто-либо посторонний. Эгоист и трус. Все, что он делал – делал именно из этих побуждений. Он вытащил «Ийон» из дыры на пару с Принцем потому, что отчаянно не хотел погибнуть. А вовсе не из какого-то геройства. Ему казалось, что Шварц об этом знал. Дуболом с виду, на деле он был очень проницателен. Он знал, но принимал мересанца таким, какой есть. А Гржельчику Иоанн Фердинанд не скажет, потому что боится его недоверия.

– Основной пилот – Фархад аль-Саид, он же Принц. Закончил Академию космоса…

– Я в курсе, – прервал Йозеф. – С Принцем я знаком. Дальше.

Дальше должен идти еще один основной пилот, потом резервные, а за ними уже стажеры. Но…

– Фархад Петрович Рырме, иначе Охотник, пилот-стажер. Закончил Академию космоса в прошлом году. Проходил стажировку на крейсере «Хан Соло», однако не завершил ее. Продолжает стажироваться на «Ийоне Тихом». И Фархад Гасан по прозванию Джинн, – он мысленно поежился: принимал сопляка Принц, но ныне именно он, как старпом, отвечает за то, что в экипаже несовершеннолетний недоучка. – Курсант Академии космоса, проходит на «Ийоне» преддипломную практику.

– Боже, – вздохнул Гржельчик. Не возмущенно, скорее обреченно. Дожили: на «Ийоне» тренируются практиканты, словно на каком-нибудь учебном корабле. – Как вахты-то делить?

Вопрос был скорее риторическим, но Иоанн Фердинанд ответил обстоятельно:

– Скользящего графика не получается: ни одному из стажеров нельзя доверить пульт. В центральной рубке обязательно находимся либо я, либо Принц, стажер сидит вторым, – они с Принцем почти сложились как вахтенная пара, жаль ломать, но что поделаешь: обстоятельства диктуют. – Резервная рубка пустая, отдыхающая пара занимает ее лишь по боевой тревоге.

– Я гляжу, ты все продумал, – проворчал Йозеф, – Иоанн как тебя там?

– Иоанн Фердинанд Георгий Валентин аль-Фархад.

– Блин! Логопедическая скороговорка какая-то. А нормальное имя у тебя есть? В жизни не поверю, что родители так тебя и назвали.

– Вы можете звать меня Ассасин.

Йозеф покачал головой. Мересанцы один за другим принимали христианские имена, но оставляли и свои. Адмирал т’Лехин нынче звался Алессандро т’Лехин, а не просто Алессандро и не, скажем, Алессандро Эмилио. Но старпом упорно не желал называть свое прежнее имя. Хочет уйти от прошлого, слиться с коллективом землян? Все равно не получится, слишком уж он другой. Он не может этого не понимать. Наверняка с именем у него связано что-то неприятное. Что? Некоторых вопросов лучше не задавать. И так ясно, что от хорошей жизни не пойдешь служить в чужой флот.

– Ладно, Ассасин, – и прозвище нелепое, не похож он на ассасина ни внешностью, ни повадкой. – Иди… Терзай практиканта, чтоб матчасть у него от зубов отлетала.

– Слушаюсь, – он отсалютовал, повернулся к дверям, и вдруг до него дошло, что адмирал Гржельчик сменил нейтрально-отстраненное «вы» на «ты». В устах землянина это могло ознаменовать переход как к упрощенно-доверительным, так и к агрессивно-враждебным отношениям. Но он мог бы поклясться, что адмирал не был враждебен. Значит, дал понять, что отныне держит его за своего.

Его превосходительство Аирол 317-й принял визитера в рабочем кабинете. Критически оглядел изящную фигуру мересанца, форменный темно-серый халат с красной вышивкой и адмиральскими знаками, кожаный пояс с ножнами.

– Вот, стало быть, какой вы, – констатация факта, никаких эмоций.

Т’Лехин в свою очередь рассматривал хаона. Высокий поджарый мужчина, выше мересанца на полторы головы. Кожа желтовато-коричневая, длинные темно-коричневые волосы несколько раз перехвачены лентами: у шеи, на середине спины и на талии. Облегающий тонкий свитер, связанный с включением золотых нитей, закрывает горло и руки до середины ладоней; рейтузы, густо расшитые бисером, плотно обхватывают ноги. Нелепый костюмчик; впрочем, на хаоский вкус, халат т’Лехина наверняка выглядит не менее смешно.

Спохватившись, т’Лехин произнес:

– Ваше превосходительство, координатор Аирол. Я благодарю вас от лица моего народа за место под вашим солнцем.

Аирол 317-й молча кивнул, принимая благодарность как должное. Хотя благодарить следовало не его. На прямую просьбу он ответил отказом без объяснения причин. Нет, и все. Т’Лехин понимал хаоского координатора: никому не нравятся чужаки в доме. Но понимание пониманием, а решить проблему было необходимо. Аирол уступил, когда его попросила Земля. Т’Лехин уже поблагодарил Салиму. Последнее время он только и делал, что кланялся направо и налево.

– Ваше превосходительство, прежде наши миры не были близки друг другу, но я уверен, что мы найдем почву для сотрудничества.

– Сотрудничества? – хмыкнул Аирол. – Дайте-то боги. Я целиком и полностью за, пока речь не идет о военном союзе.

– Вы не хотите военного союза? – переспросил т’Лехин. – Но это было бы разумно и естественно. Ведь мы, волей-неволей, делим одну планету.

– Вот именно, – суховато подтвердил Аирол. – Волей-неволей.

Т’Лехин стиснул зубы.

– Только не разыгрывайте удивление и негодование, адмирал. Вы здесь потому, что зачем-то нужны землянам. Нам вы не нужны.

Не то чтобы он не догадывался…

– Да сядьте уже, адмирал! Вы мне не подданный, чтоб стоять и преданно таращиться.

Т’Лехин с сомнением посмотрел на хаоский стул-жердочку, неуверенно оперся о нее седалищем.

– Не думайте, будто я такой черствый или испытываю к мересанцам иррациональное отвращение. Я вам сочувствую, адмирал, и меня, как любого нормального человека, возмущает то, что натворил этот гъдеанский мерзавец. Но я должен заботиться в первую очередь о Хао. А что вы принесли на Хао? Вы притащили на хвосте войну. Вы не успокоитесь, не сложите оружие, вы будете мстить. Кончится эта война – вы начнете следующую. Чтобы Мересань да не ввязалась хоть в один конфликт? Такого в истории не бывало. Как по-вашему, нам это нужно? Хао – мирная планета. Мы не желаем участвовать в ваших войнах. Мы не желаем ассоциироваться с вами в глазах ваших противников. Я не хочу, чтобы на наши города падали ракеты, предназначенные вам, адмирал! Я категорически против того, чтобы нас с вами считали одним миром.

– Боюсь, ваше превосходительство, что технически это будет сложно, – заметил т’Лехин. – Планета ведь одна.

– Никто не запрещает одной планете иметь двух координаторов. Я не собираюсь нести ответственность за вас и за то, что отдал вам. Вы – отдельно, а мы – отдельно. Вы меня поняли, координатор т’Лехин?

– Вполне, – т’Лехин наклонил голову. – А как быть с орбитальной обороной?

– Необитаемый материк в обороне не нуждался. Наши спутники не прикрывают полярный континент. Хотите – заводите свои.

– Что ж, исчерпывающе, – т’Лехин помолчал. – Я сожалею, координатор Аирол, что мы доставили вам неудобства и неприятные переживания. И все же надеюсь…

Аирол 317-й встал со своей жердочки, улыбнулся и сменил тон на более мягкий:

– В том, что касается сотрудничества, координатор т’Лехин… Мы готовы помочь вам со строительством в первое время. А потом вернемся к этому вопросу, если вы не возражаете.

Василиса вошла, расстегивая теплую куртку, и сняла шапку, обнажив толстую пшеничную косу, как всегда, уложенную короной вокруг головы. Но под курткой был не капитанский китель, а гражданское платье чуть выше колен. Нарядное, со всякими шнурками и бахромой. Она слегка помедлила, в глубине души опасаясь, что хозяин сейчас рявкнет и прогонит прочь.

– Ткаченко? – Йозеф поднял бровь. – Что вы хотите?

Все это время она чувствовала непроходящую вину перед Гржельчиком. А сейчас, когда она его увидела, к вине добавилась жалость. В несколько месяцев он превратился из плотного румяного мужика в расцвете сил в пожилого дистрофика, бледностью смахивающего на вампира-сумеречника.

– Адмирал Гржельчик, простите меня, если можете, – вымолвила она, краснея. – Вы имеете все основания меня ненавидеть. Но вы никогда не переступали ту грань, которая отделяет ненависть от вражды. Я знаю, вы пытались вытащить меня из той задницы, с ракетой. Честное слово, я ее не запускала.

Ему было тогда уже все равно, он шел навстречу смерти. Тем не менее он не хотел топить Василису. И он почти сумел замять, утрясти инцидент, но Церковь начала следствие по факту вмешательства дьявола и вытащила на свет все, что, как они считали, удалось скрыть.

– Я верю, – ответил он спокойно. – И не испытываю к вам ненависти, Ткаченко, как не испытывал ее и раньше.

– Ракета – не моя вина. Но я виновата перед вами в ином. Я… говорила вам ужасные вещи. В действительности я этого не думала. Моим языком и телом словно владел кто-то другой.

– Вы были одержимы демоном, – уточнил Йозеф. – Мне объяснили, не трудитесь оправдываться. Дьявол использовал вас как инструмент, и вы не в ответе за поступки, совершенные в том состоянии. Даже если вы запустили ту ракету, это ровно ничего не меняет.

Так говорил и кардинал Натта, отпуская ее невольные прегрешения. Не вина твоя, а беда. Бог простит, верь в Него и впредь будь стойкой. Но главнокомандующий Максимилиансен, вернувшийся на свой пост, заявил, что не имеет права оставить подобное без последствий. Ее отстранили от капитанской должности. Это не было бы так обидно, если бы сам Максимилиансен не поддался дьяволу. Он, очищенный от подозрений, на своем месте, а она, опозоренная, вынуждена искать себе работу – разве это справедливо? Пойду в проститутки, как советовала мама, сердито подумала она. Потом поостыла. Панель ее не прельщала, да и профессиональные навыки лежали в другой области.

– Я не держу на вас зла, Ткаченко. Мне кажется, вы могли уже в этом убедиться.

– Тогда, – она решительно вздохнула и наконец опустилась на стул, – тогда давайте начнем все с начала. Помните, вы поили меня шампанским? Оно было прекрасным. На самом деле мне очень понравился тот ужин. И вы вели себя, как джентльмен. Вы помогли моему крейсеру, вы сделали все, о чем я просила, сделали больше, чем были обязаны. Вы угощали меня, и говорили мне комплименты, и намекали на приятные вещи… А я оказалась дурой. Я была не в себе, Гржельчик, и я столько раз об этом жалела, что со счета сбилась. Может быть, мы продолжим с того момента? – она посмотрела вопросительно, с неуверенной улыбкой. – Раз так удачно сложилось, что вы мужчина, а я женщина?

Йозеф отвел глаза. Понять и простить – одно, стремиться к близости – совсем другое. Тогда, на орбите Рая, все сложилось один к одному: и шнурогрызки эти, и ощущение опасности и общности одновременно, и непосредственность Васи… Момент ушел, остались лишь тянущие воспоминания о нем, отравленные памятью о том, что произошло позже.

– Видите ли, Василиса, – произнес он, вымучивая слова. – Все люди – либо мужчины, либо женщины, так уж Богом устроено. Согласно комбинаторике, вероятность встречи мужчины с женщиной – пятьдесят процентов. Согласитесь, это еще не повод превращать встречу в нечто большее.

Лицо Василисы застыло.

– Я сказал, что прощаю вас, – повторил он мягче, – и это правда. Но я не стану лгать, будто люблю вас или желаю. Не надо лишнего, вы ведь тоже меня не любите.

Она сглотнула.

– Ладно. Вы правы, забудем об этих глупостях, – она переложила ногу на ногу. – Давайте поговорим о деле. У вас есть вакансии пилотов. А у меня есть необходимая квалификация, документально подтвержденная. Что скажете?

Йозеф издал невнятный горловой звук.

– Вы что, хотите перейти на «Ийон Тихий»? А как же «Дарт Вейдер»?

– У «Дарта Вейдера» теперь другой капитан, – спрятав обиду на это обстоятельство, ответила она. – А меня Максимилиансен вышвырнул, как нагадившую кошку! – терпения хватило ненадолго, обида все-таки прорвалась. – Забыв о том, что и он обделался!

Йозеф помолчал и согласился:

– Да, это нечестно.

– Возьмете меня?

– Нет.

– Нет? – воскликнула она. – Почему?

Он вздохнул. Неужели обязательно надо объяснять?

– Василиса, это «Ийон Тихий». Крейсер, в который вы стреляли, неважно, как и почему это произошло. Половина экипажа была готова стрелять в ответ, треть не доверяет вам и сейчас, когда все выяснилось. У нашего разговора в коридоре, если его можно так назвать, были свидетели, и мало кто не знает о том, как вы со мной обошлись. Большинству все равно, были вы одержимы при этом или нет. Это ваша рука нанесла удар, у демона нет своих рук. Вас здесь не любят, Ткаченко – не как женщину, а вообще. Очень сильно не любят.

– Но вы можете приказать…

– Я могу приказать, чтобы вам не устроили «темную». Но я не вижу, каким образом мог бы запретить объявить вам бойкот со всем соблюдением формальной вежливости. Я не возьму вас на «Ийон», ради вашего же блага.

У Василисы опустились плечи.

– И куда мне деваться?

– Обратитесь к капитану любого другого корабля. Только не «Алексея Смирнова»: их старпом – бывший наш пилот, в свое время он предлагал взорвать «Вейдер» просто потому, что на нем – вы.

Она стиснула зубы.

– Все остальные крейсеры укомплектованы!

– Предложите свои услуги союзникам. Во флоте Рая кадровый голод, у них всех космолетчиков повыбило войной. Думаю, Криййхан Винт охотнее отдаст один из линкоров под ваше командование, чем ставить капитаном вчерашнего курсанта. Вы ведь успешно защищали Рай во время совместной атаки Чфе Вара и Гъде.

– Бред какой-то, – проворчала Василиса. Резко поднялась и, запахивая куртку, пошла к дверям. – Сущий бред!

Рекомендуем посмотреть

Площадка. Михаил Третьяков
экономия 40%
Площадка. Михаил Третьяков
255
425
экономия 40%
В наличии

Научно-фантастическая повесть

255
425
экономия 40%
В наличии
Количество
Кол-во
Коммунальная на Социалистической. Марина Стекольникова
Коммунальная на Социалистической. Марина Стекольникова
0
В наличии

Современная проза

0
В наличии
Количество
Кол-во
Царевна-лягушка | Невеста для Кощея
экономия 29%
Царевна-лягушка | Невеста для Кощея
134
191
экономия 29%
В наличии

Русская народная сказка под одной обложкой с современной историей Елены Кёрн

134
191
экономия 29%
В наличии
Количество
Кол-во
470
В наличии
Количество
Кол-во
Скидка!
О чём молчат ведьмы. Сигита Ульская
экономия 14%
О чём молчат ведьмы. Сигита Ульская
975
1 147
экономия 14%
В наличии

Роман

975
1 147
экономия 14%
В наличии
Количество
Кол-во
1 427
В наличии
Количество
Кол-во
Кот-обжора. Наталья Егорова
Кот-обжора. Наталья Егорова
435
В наличии

Поучительные стихи-раскраски

435
В наличии
Количество
Кол-во
Его Величество ДРАКОН. Ольга Гладышева
Его Величество ДРАКОН. Ольга Гладышева
1 297
В наличии

Научно-популярная книга

1 297
В наличии
Количество
Кол-во
Лада-лада-ладушки – я в гостях у бабушки! Андрей Костаков
Лада-лада-ладушки – я в гостях у бабушки! Андрей Костаков
150
В наличии

Стихотворения для детей

150
В наличии
Количество
Кол-во
Стихи-раскраски. Насекомые
Стихи-раскраски. Насекомые
106
В наличии

Стихи-раскраски

106
В наличии
Количество
Кол-во
В дремучем лесу куковала кукушка. Андрей Костаков
экономия 30%
В дремучем лесу куковала кукушка. Андрей Костаков
192
275
экономия 30%
В наличии

Стихотворения для детей

192
275
экономия 30%
В наличии
Количество
Кол-во
Писатели Москвы и Московской области
Писатели Москвы и Московской области
1 329
В наличии

энциклопедическое издание

1 329
В наличии
Количество
Кол-во

Товар добавлен в корзину

Закрыть
Закрыть
×

Заказать обратный звонок

55,52,51,49,56,55,49,102,102,102,98,98,54,97,57,54,56,99,54,57,102,52,50,52,102,98,99,53,97,48,101,51
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих
персональных данных и соглашаетесь с политикой конфиденциальности
Спасибо за оставленную заявку!
Наш оператор свяжется с вами в ближайшее время
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика