Шелест мира. Инна Андрианова

Невозможно повторить красоту природы, искусственно сложенными звуками, красками или словами, когда « к земле прикноплен прочно земных сует браслетом - человек». Тем более, как пишет автор, ощутить «и цвет, и аромат, и шелест мира...», шелест новых страниц жестокого времени из которых «топорщатся заботы и тревоги»; и «читать страницы эти, порой не хочется. Но придётся принять её как горькое лекарство отрезвления». Вот о чём «шелестят» страницы этой книги. Но кто не смотрел в «кривое зеркало разорванных небес», не разбивал его, когда шёл, «шлёпая по лужам» или не удивлялся как «пляшут в зеркале деревьев отраженья» и кто не увидел, как поэт-классик «на блюде студня косые скулы океана», тот не сможет воссоздать эту красоту в тех образах, которые достойны кисти или слову художника.
Эта новая книга стихов Инны Андриановой – шаг в настоящую поэзию, ещё робкий, не совсем уверенный. Её походка ещё шаткая, она порой спотыкается в ритме, и длинна шагов по-прежнему кое-где даёт сбои и нет лёгкости, подобной полёту или мелодичности, подобной танцу, но энергия чувствуется и мобилизует читателя и хочется идти за ней. Она видит то, что недоступно обычному глазу: «Так, продираясь сквозь каменья лет, пра-пращура страсть невзначай души коснётся». «А вечности смутные тени слегка пощекочут как ость. Мы пьём наважденье явлений…»
Созерцание природы и духовное питание от её красот — источник вдохновения, умиротворения и наслаждения. Но главное, от чего не должен отрываться художник, это эмоциональная энергия природы, переходящая от одного образа к другому. Это музыка жизни – возрождающаяся весной, как крик родившегося ребёнка, как первый цветок «подснежник - обетование любви», которым «беременна земля». Это чувство удовлетворения свершившимся чудом природы – жизнью, радость лета, наполнившая душу до краёв, до «обморока сирени» и затем, звучащая в полный голос вместе с солнцем, небом, ожившей зеленью. Это - внезапный восторг - дождь, который, «опрокинувшись», как из ведра из тучи наших мыслей – «жару и пыль унёс», так надоевших поэту (там - так же - «комары да мухи»), а вместо них, погрузил радостное раздумье, в творческое вдохновение, в прозрачное созерцание чудесных превращений природы. Как наяву, так в шедеврах великих художников можно восхититься этой красотой мысли, даже «картиной в рамочке окна», «как ветка билась в стекло холодное и в дом просилась». Не унывать, нет – любить эту, только кажущуюся «унылой пору», дарящую нам любовь светлую, полную эстетического чувства. «Цветная жизни полоса так коротка, так пряно-пьяна; звучат не форте, но пиано вокруг цветные голоса.» И вот, уже новые чувства – спокойные, робкие, но живые. Пришла зима – время ожиданий, время взвешенных поступков и опасений. Только нет страха, страх – удел слабых, есть забота о ближних исполнение долга и участие. Волшебная пора: «слышится хрустальный перезвон, и белым цветом весь исчерчен небосклон… морозный воздух освежит лицо». «Такая радость, вынырнув из бурь, вдруг увидать февральскую лазурь!» Убедить в этой очевидности автор стремится и читателя. Автор прокручивает перед ним изумительные и вместе с тем простые картины родной природы Невыразимое находится в каждом кусочке мироздания. Как трудно иногда понять и прочувствовать эту изящную естественную красоту. Бессильна человеческая мысль перед чудом возникновения жизни природы. Но чувство, живое чувство, должно быть вместе с ней. Это задача поэта.
АНАР ЛИЗАРИ 28.11.17г.

Новый стиль мышления
Сборник стихов Инны Андриановой «Шелест мира» – возможность уединиться и понять тишину. Не случайно одноимённое стихотворение написано верлибром, т.е. сво-бодным стихом, который отражает свободу автора, в этот момент она обретает волю мыс-ли, действия.
Таинственность миру сообщает образ нежащегося в постели человека. Внимая судьбе, лирическая героиня принимает «лекарство отрезвления», и «шелест мира» - это шелест страниц жизненной книги. Перед читателем научное издание, ибо отрезвляет про-чтение каждой страницы. Автор говорит, что судьба интересна, и не хочется ничего про-гнозировать, ибо спонтанное её проявление в стократ лучше.
Поэтика названия раскрывается в оксюмороне: «шелест» предполагает тишину, а «мир» по определению таким быть не может, при слове «мир» возникает образ Вавилон-ской башни, где каждый говорит на своём языке и не слушает окружающих. Автор стре-мится поймать редкий миг, уловив звук летящей стрелы.
Поэзия для И. Андриановой – средоточие разных видов искусства. На лирику на-кладывает отпечаток живопись: как заправский преподаватель художественного училища, поэтесса способна увидеть и «пятна тени», и нарочитую размытость, и хаотичную разлитость. Автор говорит о новом угле зрения, словно удивляясь, что красками можно изобразить абстрактное понятие. В стихах много разноцветных красок, читая которые, видишь, как радуга всходит после дождя.
Любительница изобразительного искусства, автор интерпретирует полотна худож-ников XIX-XX веков. Одним из любимых мастеров является И. Левитан – ему посвящено пять стихотворений. Исследователи отмечают, что Левитан – представитель «пейзажа на-строения», описывая его картины, автор создаёт себе весёлый настрой. В стихотворении «Весна – большая вода» из лёгкой накидки облаков возникает лёгкость весны. Одноимён-ная картина являет отражение пространства. Голубой цвет затопившей прибрежную зону бездны и неба успокаивает. Из психологии известно, что синий настраивает на спокойст-вие и тишину – окунувшись в него, хочется уйти в вечность и раствориться в пространст-ве. Это цвет медитации. Автор потому и любит Левитана, что он её умиротворяет.
.
Ещё один значимый для автора художник – М. Врубель. В стихах наблюдаются от-сылка к трём его картинам – «Гадалка», «Демон сидящий», «К ночи». Огромное воздейст-вие в своё время творчество Врубеля оказало на Блока, откуда появились его «лиловые миры». По мысли автора воля – это демонизм. Она видит демона как современного чело-века, наделённого свободой и не знающего как ею воспользоваться.
В книге наблюдается мифологизации пространства. В стихотворении «Незабудки» ощущается народная этимология. Классический шестистопный ямб с цезурой после чет-вёртой стопы в чётном стихе и третьей в нечётном передают плач. Композиция построена на объяснении, почему незабудки так называются. Сюжет основан на трагедии, поэтому легенда носит скорбный характер. Рефреном повторяющаяся фраза «…чуточку капризною всегда была она…» говорит о причине трагедии. Действие как будто меняет сознание героини.
В произведении чувствуется оригинальность, несмотря на то, что написано оно по мотивам юношеского стихотворения М. Ю. Лермонтова. Классик основывался на легенде о парне и девушке, гуляющих на берегу Дуная; парень, сорвавшись в реку, погиб, но ус-пел крикнуть: «Не позабудь меня!»
Важное уточнение делает современный художник: от горя девушка превращается в иву. В этом и состоит оригинальность стихотворения И. Андриановой, ибо такого эпизода не наблюдается ни у Лермонтова, ни в самой легенде.
При чтении стихов в глаза бросается обильное количество эпиграфов из творчества О. Э. Мандельштама. Перекличка с поэзией классика акмеизма говорит о родстве, которое чувствует автор. Так, стихотворение «Обморок сирени» откликается на мандельштамовский «Импрессионизм», метафору из которого берёт поэтесса, используя классическую строку полностью – «глубокий обморок сирени». «Обморок сирени» – это новый стиль мышления.