Потеряевские каникулы. Светлана Дотц

Купить Потеряевские каникулы. Светлана Дотц

Цена
340
экономия 45%
623
Артикул: 9785001875383
Количество
Заказ по телефону
+7 (913) 429-25-03
  • КАЧЕСТВЕННО УПАКУЕМ ЗАКАЗ

    Заказ будет упакован в воздушно-пузырьковую пленку, что гарантирует сохранность товара
  • БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА

    Бесплатная доставка по России при заказе от 2000 руб.
  • УДОБНАЯ ОПЛАТА

    Оплатите покупку онлайн любым удобным способом
  • БЕЗОПАСНАЯ ПОКУПКА

    Не устроило качество товара – вернем деньги!

Покупатели, которые приобрели Потеряевские каникулы. Светлана Дотц, также купили

Если уж без Интернета и телефона, то хотя бы со старыми друзьями! Но Василисе и тут не повезло. А это значит — погибшие каникулы в компании кота и бабушки, пусть даже горячо любимой.

Но что-то пошло не так. И в потерявшейся среди дремучих лесов деревеньке лето обернулось невероятным событием, самым настоящим приключением, навсегда изменившим жизнь героини. 
Таинственные места, загадочные обитатели, искренность и готовность к самопожертвованию. И конечно же, первая любовь — как без неё?!

Неудивительно, что во второй части книги Василиса возвращается в Потеряевку. И, как будто бы заждавшись, очередные происшествия мгновенно увлекают её, не давая ни минуты передышки. Вместе с новыми друзьями она участвует в спасении самого невероятного старожила местных лесов. Со всеми вытекающими последствиями.

Такие вот два сверхъестественных лета накануне самостоятельной жизни.


Купить в Новокузнецке или онлайн с доставкой по России Лирическая сказка для тех, кому за 10 "Потеряевские каникулы. Светлана Дотц".

Потеряевские каникулы. Светлана Дотц - Характеристики

Сведения о редакции
Автор книги / СоставительСветлана Дотц
ИздательствоСоюз писателей
ХудожникАлиса Дьяченко
Год издания2024
Кол-во страниц180
Вес325 г
ФорматА5
Переплет7БЦ (твердый шитый)
Возрастное ограничение12+
Иллюстрациичерно-белые

Прибытие

Мама везёт меня к бабушке. Как только начинаются летние каникулы, она говорит: «Отвезу нашу Василису премуд­рую к маме, пусть воздухом чистым подышит». Весьма поднадоевший, но обязательный ежегодный вояж. В помощь моим лёгким и единственной бабушке.
Кстати, своим именем я обязана как раз бабушке. А то, что в школе меня с первого класса зовут Васей, ни её, ни родителей не волнует. (Впрочем, я тоже смирилась с этим где-то к концу начальной школы.) Определения же к моему имени зависят от родительского настроения. Бываю «прекрасной», «несчастной», «упрямой» и так далее. Доехать я и сама могла бы, ничего трудного. На поезде от Москвы до станции Вековка без единой пересадки. А там пешком или на попутке по лесной дороге до самой деревни. Ну, часа три с вещами, если пешком. Зато какая красота кругом! Леса! Леса!
Но именно за эту дорогу через лес родители всегда волнуются. Поэтому мама и сопровождает меня к бабушке.
На станции мы единственные прибывшие пассажиры. Зато отъезжающих и провожающих человек пятнадцать. «Подождём, — говорит мама, — может, с кем-нибудь по дороге будет». Нам везёт, один из провожающих, мужчина лет сорока, едет в Мартыновку, которая примерно на полпути к нашей деревне. Мужчина разговорчив, и уже через пару минут мама и я в курсе семейных проблем, приведших его на станцию.
Попутчик кладёт наши вещи в багажник старенького «москвича», и мы трогаемся в путь. Проехав с километр по единственной асфальтовой дороге, сворачиваем на лесную грунтовку. Её ещё называют «дорогой пяти деревень». В каждую деревню зазывает свой особенный указатель, установленный на обочине, и менее накатанная дорога. Насчёт особенных указателей я не преувеличиваю. Деревенские умельцы, стараясь перещеголять друг друга, создали настоящие «шедевры» из дерева. Конечно, было это давным-давно, но почти все указатели сохранились. Самих же деревень с дороги не видно, они прячутся в лесу. — Так вы в Ульяновку? — спрашивает мужчина, когда мы проезжаем первый указатель в виде сидящего на задних лапах медведя с большим, украшенным резьбой плоским кругом, на котором вырезана весёлая надпись «Коржики».
Мартыновка следующая, но нам, увы, надо дальше.
— До конца, — говорит мама. — Может быть, подвезёте?
— Куда? В Потеряшку? Ну, нет уж. Нет. До Ульяновки — так и быть — подкину, а дальше, нет, — мотает головой водитель. — Спасибо и на этом, — мама незаметно усмехается. — Хотя там от Ульяновки каких-то пять километров.
— Не скажите. Три раза туда ездил и всегда несколько часов по лесу петлял. Причём во всех трёх случаях по-разному. Потеряшка, она и есть Потеряшка.
— Потеряевка, — поправляет мама. Я молчу. Всегда одно и то же: никто туда ехать не хочет, все теряются, до ночи петляют и часто деревню так и не находят. Ерунда какая-то. Зато местные или такие, как я, родственники, за полчаса от указателя до деревни добираются. Проезжаем поворот на Мартыновку. Деревянный мужичок в длинной рубахе и лаптях играет на балалайке. Причём кисть его правой руки закреплена так, что при малейшем ветерке двигается вверх-вниз. Короче говоря, создаётся впечатление, что мужичок, действительно, играет. И стоит эта «народная скульптура» на большой надписи «Мартыновка».
Мужчина смотрит на маму и говорит:
— Не обижайтесь, конечно, но с вашей деревней дела нечистые. Это всё из-за бабки Вассы. Она, говорят, ведьмой была.
— Чепуху повторяете, — неодобрительно качает головой мама. — Травницей она была. Люди со всей области приезжали за помощью.
— Приезжали, как же. Доезжали вот только не все. Сколько таких по лесу искали, всё их нечистый вокруг деревни водил.
— Тех, кого нечистый водил, потом в милицию пересажали. Никакие они больные и не были, всё иконы по заброшенным деревням искали да воровали. Мама замолкает, потом говорит укоризненно:
— А Вы, между прочим, тоже к ней приезжали с матерью больной. И Васса её на ноги подняла. Я помню Вас.
— Было дело, — соглашается мужчина. — Я вместе с вашим деревенским ехал, дедом Иваном, он мне дорогу показывал. Единственный раз, когда доехал быстро. Потом, как ни пытался, меньше двух часов не петлял. А один раз вообще деревню не нашёл. Чуть помолчав, он добавил:
— Матери старуха тогда очень помогла, ничего против этого не скажу. Только в дом меня не пустила, в машине ждал. Бабка Васса — это «душа» нашей деревни. Так говорит моя бабушка. Васса умерла в прошлом году, и я подозреваю, что было ей далеко за сто. Высокая, статная и проворная, несмотря на преклонные годы, о которых, впрочем, говорить никто не решался. Свои длинные волосы она всегда заплетала в косу и укладывала вокруг головы. Она редко носила платки, не любила их. Говорила, что волосы должны жить на воле, дышать воздухом и впитывать солнечный свет. Однажды я видела, как она их расчёсывала, густые, снежно-белые, будто волосы снежной королевы. Я тогда подумала, что мне с моими тремя волосинами только стричься. Именно это теперь и делаю.
Ещё у неё были чёрные глаза. Они не потеряли свой цвет от старости, не поблёкли, как у большинства стариков. Когда она улыбалась, в них прыгали жёлтые искры. Это завораживало. Хотя моя бабушка говорит, чтобы я не сочиняла, уверяю, что так было. Я видела. Васса знала всё о травах, цветах, деревьях, о домашних и диких животных. Догадываюсь, что она знала ещё много такого, о чём я и понятия не имею. Она не была ведьмой. Скорей, кем-то, чьи силы питает сама природа, кто сам является порождением природы. Однажды она просто вышла из леса в короне седых волос, окружённая свитой из оленей, лис и медведей, и осталась жить в нашей деревне. Так мне видится. За окном мелькает указатель на «Жалово». Вот где разгулялась фантазия ваятелей! Большая свернувшаяся кольцами змея (плоская, правда) и надпись вместо языка. Что-то я задумалась или заснула, не пойму. Теперь остаётся Ульяновка, самая внушительная из пяти деревень. Относительно, конечно. Деревеньки-то обезлюдели сильно за последние годы. Молодёжь осталась только в приезжающем на каникулы виде, как я. Но зато в Ульяновке есть магазин и начальная школа, а ещё клуб, правда, весьма дряхлый. Интересно, в школе учится кто-нибудь? Сомневаюсь…
Наш добрый водитель всё-таки проезжает три лишних километра от красавицы девицы с коромыслом, на котором написано «Ульяновка», до указателя на Потеряевку, вернее, до того места, где он когда-то был. Полное соответствие названию: был указатель — и нет, потерялся. Только красивый резной столб стоит. Мы уже почти по-приятельски прощаемся с водителем симпатичного оранжевого «москвича» и дальше идём пешком. Ну, здравствуй, мир, замечательный, но дикий! И, к большому моему сожалению, прощайте, интернет и мобильник! Для связи с внешним миром только «Почта России», которая, понятное дело, тоже в Ульяновке.
Тяжёлые сумки не мешают мне размышлять, и я улыбаюсь своему будущему. Но не тому, что ждёт меня теперешним летом в Потеряевке, а тому, что будет потом, через год. Как-никак это мои последние каникулы в знакомой лесной глуши.
Вот выучусь на юриста или компьютерщика, буду сидеть в современном офисе на последнем этаже и решать всякие хитроумные задачи. Выбрать бы только. Вообще-то, не мои это идеи, а родительские. Я же пребываю в некоторой растерянности относительно своего грядущего. Но мысль насчёт офиса мне нравится. Ведь именно там я познакомлюсь с очень умным и очень красивым современным принцем. У него будут белокурые волосы, спортивная фигура и стильные очки. Почему очки? А как же без них солидному руководителю?! Мы влюбимся друг в друга с первого взгляда и проживём долго и счастливо. Как мама и папа.
Мои родители познакомились в поезде, который проходил через Вековку в Москву. Папа ехал из Арзамаса, а мама села на станции. Больше они никогда не расставались, не считая, конечно, тех дней, когда кто-нибудь отвозил меня в Потеряевку. Я родилась в Москве, но каждое лето сначала с родителями, а потом и сама жила в деревне. Причём столько, сколько позволяло время и родительский приговор.
Но всё когда-нибудь заканчивается. И это супер!

Открытие

Сижу в сарае, зеваю. Солнце едва встало, и я тоже. Выглядываю в маленькое окошко и замечаю, что зеваю вместе с солнцем. Ещё бы, такая рань! «Спасибо» бабуле: «Вставай, скоро цыплята начнут вылупляться». И это летом. На каникулах. В полшестого утра.
И вот я сторожу ящик из-под лука, в котором куриное гнездо с тремя яйцами. Курица сбежала в последний момент, не захотела досиживать. Пришлось пристроить мощную лампу и «досиживать» самим. А сторожу ещё и потому, что есть Годзилла — огромный рыжий бабулин кот, который пробирается всегда и всюду.
Но яйца какие-то непонятные. Одно крупное, точно не куриное. Темнит бабуля, опять яйцо из леса принесла. Хоть бы змея не вылупилась, как в прошлый раз. Единственная радость — крокодилы в этой местности не водятся. Вроде бы… И тут странное яйцо шевелится. Покачивается. Ага, трещит! Может, отойти на всякий случай? Да ладно, кто бы там ни был, он ведь маленький.
Яйцо трещит сильнее и разваливается.
Мне сразу становится понятно, почему сбежала курица. Предчувствие её не обмануло. Я бы и сама сбежала, да ноги к полу приросли. И дар речи пропал. Стою, потрясённая, испуганно смотрю на «цыплёнка». Маленькое лохматенькое существо, глазастое, ушастое, с длинным тонким хвостом. Хвост шевелится, уши тоже. Глаза глядят не мигая. Даже ресницы есть. И нос как у ёжика. С ума сойти! А вот и Годзилла. Крадётся, сопит от счастья и нетерпения. Он всегда сопит, когда чует добычу. Глаза сощурил, уши прижал, хвост дрожит мелкой дрожью. Вот и кончик языка показался — последняя стадия озверения. Сейчас прыгнет. Дар речи внезапно возвращается, и я ору:
— Брысь!
Но поздно, Годзилла уже в прыжке. И тут маленькое и лохматенькое существо верещит:
— Брыссь!
У меня опять пропадает дар речи, а Годзилла замирает в полёте, перелетает гнездо и пикирует на пол. Шлепок просто супер! Торжествующее злорадство овладевает мной, и все страхи тут же исчезают. Вылупившийся смотрит на кота и опять верещит:
— Брыссь!
От этого Годзилла приходит в себя и исчезает. Как обычно. Он это умеет.
Всё длится секунды. Существо таращится своими немигающими глазами. Непонятные глаза, большие и тёмные. Становится как-то жутко. — Это Годзилла, — говорю я, — бабулин кот. Мой папа его так назвал. Существо продолжает молча смотреть на меня. И тут очень кстати ещё одно яйцо лопается. Маленькое и лохматенькое переводит свой немигающий взгляд на него. На моё счастье, вылупляется обыкновенный цыплёнок. Существо шевелит носом, принюхиваясь к новому соседу, и, недовольное, перебирается на другой край гнезда. Никак не пойму, какого оно цвета: бурого, что ли. Двигается на задних лапках, похожих на мышиные. Присмотревшись, я обнаруживаю, что его передние конечности совсем как человеческие, даже с пятью пальцами. Только на каждом пальце мышиный коготок. Осторожно освободив мокренького цыплёнка от остатков скорлупы, я выбрасываю её через дверь во двор. Тут и последнее яйцо доспевает. Дождавшись второго цыплёнка, прикрываю новорождённых, то есть нововылупленных, приготовленным заранее куриным пухом. Лампа плюс пух — продержатся, пока бабушка придёт. Там она сама разберётся, что с ними делать. Может, соседке отнесёт: у неё курица на гнезде. Может, свою заставит потомством заниматься, а может, так оставит. Потом я смотрю на существо. С этим-то что? Куда девать? Вдруг оно питается маленькими цыплятами? Но тут же одёргиваю себя: какими цыплятами, оно ростом чуть больше их. В общем, стою я в полной нерешительности. И тут существо опять верещит: — Фи-и-и-и-и-и-с-с!
Чего оно хочет? Ну и вопли!
— Ф-и-и-и-и-и-с-с!
Домой оно хочет, вот чего! Я бы отнесла, да не знаю куда. И бабули нет.
— Ф-и-и-и-и-и-с-с!
— Да не знаю я, где твой дом! — мне уже хочется уши заткнуть, до того противный и громкий у него голос.
В открытую дверь начинают заглядывать куры, пытаясь понять, откуда раздаются истерические вопли. Ещё немного, и у меня тоже будет истерика. Существо внезапно замолкает и принимается усиленно нюхать воздух. На улице куриный переполох. Куры кудахчут все разом и явно напуганные бегают по двору. Ну что там ещё? «Сумасшедший день», — думаю я.
И в это время в сарай входят (именно входят, как самые обыкновенные люди!) два таких же существа. Хотя нет, как самые НЕобыкновенные люди. Один заметно прихрамывает. Гости останавливаются недалеко от входа и начинают оглядываться. Я даже не испугалась (вру, пожалуй). По виду они точные копии моего «цыплёнка», только увеличенные. Такие же лохматые, ушастые и глазастые. Так же двигают носами, принюхиваясь, и ушами, прислушиваясь. Их хвосты покачиваются вверх-вниз, как… как… не знаю, как что. Они оглядывают сарай, гнездо, меня и ещё раз сарай. Потом тот, который толще, лохматей и не хромает, произносит:
— Ну что? Я тебе говорил, чьи это проделки?
Хромой согласно качает головой:
— Вечно эта Карповна по лессу шасстает и тянет домой вссё подряд. Ведь ссколько раз уже у неё яйца забирали. Вссё бедных птенчиков сспассает. — Ссспасссительница, — ехидно поддакивает толстый.
Они разговаривают с каким-то лёгким присвистом и явно меня игнорируют.
— Карповна — моя бабушка, — не выдерживаю я. — Забирайте вон своё яйцо, а вернее, то, что из него вылупилось, и не надо обзываться.
Теперь обижаются «гости».
— Не пугай маленького, чего орёшь? — стыдит меня толстый.
— Это я ору? — возмущаюсь. — Да ваш «маленький» своими воплями всю деревню распугал.
Хромой, ковыляя, приближается к столу, на котором стоит ящик-гнездо. «Новорождённый» свешивается с его края и отчаянно машет хвостом, всем своим видом выражая радость. Видимо, из-за этого он и теряет равновесие. И кто же его ловит? Конечно, я. На лету. Но за хвост. Раздаётся сразу три вопля. Даже не скажу, чей был громче. Наверное, всё-таки малыша. Я опускаю его на пол и думаю: «Мне конец». Но лохматые не обращают на меня внимания. Они по очереди прижимают своего отпрыска к себе, ощупывают его и поглаживают. И так напоминают людей при этом, что у меня дух захватывает. Наконец толстый сажает мелкого себе на шею, и тот хватается своими лапками (руками?) за длинную шерсть на его голове. Хромой поворачивается ко мне.
— Сспассибо, — говорит он, — что поймала. Только за хвосст больно. Я развожу руками:
— Так получилось. Извините.
Они идут к выходу.
— А вам куда? — спрашиваю я. Не знаю зачем. — В березняк, конечно, — бурчит толстый, не оглядываясь. Березняк относительно далеко. За огородами — овраг, за оврагом — кладбище и сразу молодой соснячок. Только потом, где-то через километр, начинается березняк. Я смотрю на хромого лохматика, и у меня вырывается:
— Давайте подвезу.
Жалею почти сразу, испугавшись чего-то. Но поздно. Как говорится, слово не воробей…
Хромой оглядывается и останавливается.
— У тебя машина, что ли?
— А вы и про машины знаете? — удивляюсь я.
— И про машины, и про ссамолёты, и про телефоны, и про компьютеры, и про кока-колу, и про «висскасс». У тебя нет «висскасса»? — Есть. Годзиллу подкармливаем. А вам зачем?
— Погрызть. Нам нравится, оссобенно, ессли вкусс рыбный.
Вот это да! Моему удивлению нет предела!
Толстый тоже останавливается и спрашивает, почёсывая шею:
— Ну, на чём поедем-то?
— На велосипеде. Сосед бабуле велосипед отдал. Старый, конечно, но на ходу. И корзина для продуктов есть. Вы в ней поместитесь, — заканчиваю нерешительно, вдруг обидятся. Но они дружно кивают:
— Едем.
Я закрываю сарай, предварительно проверив его на предмет присутствия Годзиллы. Вывожу из бывшего гаража велосипед с огромной плетёной корзиной вместо багажника. Дядя Коля, сосед через дорогу, сам сплёл её и на велосипед прикрепил, чтобы в соседнюю деревню за продуктами ездить. Здесь-то, в Потеряевке, магазина давным-давно нет. Я теперь тоже продукты вожу, пока у бабушки обитаю.
Дом не запираю: никто в эту глушь, кроме своих, не заберётся. Подгоняю велосипед к лохматым гостям.
— Сами залезете или посадить вас? — спрашиваю.
— Ссажай уж, только оссторожно. И за хвосст не трогай.
Поднимаю сначала хромого — аккуратно, как ребёнка. Мягкий он, оказывается. Шерсть тонкая, но густая. Приятная даже. Сажаю в корзину. Затем малыша ему подаю. Тот разоспался совсем, сопит, как котёнок. Потом толстячка, этот тяжелее всех. Ничего, удержала. Ну и пакетик «вискаса» рядом с ними ставлю. Лохматые довольно носами задвигали, даже посвистывать начали. — Ну, всё, — говорю. И мы поехали. С дорогой мне повезло. Это обратно всё в гору будет, а к березняку больше под горку. Так что груз я осилила, только через овраг по старому мостику (одно название) велосипед вручную перевела. Вот и соснячок закончился, берёзы пошли. Значит, прибыли.
Березняк — место красивое, светлое. Люблю его. Но никогда таких лохматых существ не встречала.
— Точно здесь живёте? — спрашиваю.
— Здессь, здессь, выссаживай уже, — говорит толстый.
— Что-то я вас в этом лесу никогда не видела, — высаживаю их в обратном порядке, начиная с «вискаса».
— И что? Медведя видела? — спрашивает хромой.
— Здесь? Нет.
— А он ессть. Вон, из-за берёзы ссмотрит.
Я так резко поворачиваюсь, что едва не падаю. Но медведя нет. Существа начинают качаться из стороны в сторону и посвистывать:
— Фисс-фисс-фисс…
Смеются, значит. Шутники.
Я разворачиваю велосипед.
— Всего хорошего! Можете не благодарить.
— Привет Карповне, — машет лапой-рукой толстый.
— От кого же? — Она знает от кого. Сспассибо, что подвезла, — говорит хромой. И они идут в лес. Толстый с малышом на шее, хромой с пакетом «вискаса». А я еду домой. Всю дорогу с досадой вспоминаю, как они напугали меня медведем.
Бабушка ходит по двору и приманивает курицу. «Значит, хочет её к цыплятам вернуть», — думаю я, заводя велосипед в гараж. Но у курицы, судя по всему, такого намерения нет.
— Тебе привет, — говорю бабушке. — От пары лохматых из березняка.
Бабушка и бровью не ведёт, не то чтоб удивиться.
— Сильно ругались за яйцо? — Да нет, назвали спасительницей и сказали, что ты шастаешь и тянешь всё подряд.
— Ну их, — бабушка в сердцах толкает подскочившего Годзиллу. — Всё время у них яйца разные и попадаются, где попало. Я думала, птица какая потеряла. — Бабушка, ты скажи мне, почему я о них никогда ничего не слышала? Кто они? — требовательно спрашиваю я.
— Да много ты чего не слышала, про всё рассказывать, что ли? — заявляет моя собирательница яиц. — Этих мы свистунами называем. Заметила, как они свистят-фистят?
И бабуля идёт в дом. — А медведь в березняке есть? — кричу ей вдогонку.
— Конечно, — доносится уже из дома.

Светлана Дотц

Родилась в октябре 1963 года, на Украине. Всю сознательную жизнь прожила в городе Новошахтинске Ростовской области. Закончила Новочеркасский Политехнический Институт. Геолог. Работала в Узбекистане. С 1982 года живет и работает в Новошахтинске.
Пишет стихотворения и прозу для детей. 

Рекомендуем посмотреть

Маленькие человечки | Храпля
экономия 29%
Маленькие человечки | Храпля
110
157
экономия 29%
В наличии

Сказки Братьев Гримм и Светланы Дотц

110
157
экономия 29%
В наличии
Количество
Кол-во
Bestseller
Считалочки. Светлана Дотц
экономия 30%
Считалочки. Светлана Дотц
99
143
экономия 30%
В наличии

Стихи для детей

99
143
экономия 30%
В наличии
Количество
Кол-во
Кот Чупа-Чупс и зима. Светлана Дотц
экономия 50%
Кот Чупа-Чупс и зима. Светлана Дотц
96
192
экономия 50%
В наличии

Сказка+игра. Развивающие книги

96
192
экономия 50%
В наличии
Количество
Кол-во
Bestseller
Потеряевские каникулы. Светлана Дотц
экономия 42%
Потеряевские каникулы. Светлана Дотц
220
385
экономия 42%
В наличии

Лирическая сказка для тех, кому за 10

220
385
экономия 42%
В наличии
Количество
Кол-во
Большое приключение кота Чупа-Чупса. Светлана Дотц
экономия 15%
Большое приключение кота Чупа-Чупса. Светлана Дотц
180
213
экономия 15%
В наличии

Сказка для детей

180
213
экономия 15%
В наличии
Количество
Кол-во
Bestseller
Про кота Чупа-Чупса. Светлана Дотц
экономия 48%
Про кота Чупа-Чупса. Светлана Дотц
99
192
экономия 48%
В наличии

Сказки

99
192
экономия 48%
В наличии
Количество
Кол-во
Bestseller
Кот Чупа-Чупс едет в гости. Светлана Дотц
экономия 29%
Кот Чупа-Чупс едет в гости. Светлана Дотц
206
293
экономия 29%
Нет в наличии

Сказка

206
293
экономия 29%
Нет в наличии
Количество
Кол-во

Товар добавлен в корзину

Закрыть
Закрыть
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика