Пролог

Отсутствие страха — глупость, перманентный страх — глупость вдвойне.

И. Л. Шевелёв

Тафофобия

Шевелиться было просто нереально, руки и ноги никак не реагировали на команды головы. Им было безразлично, кто их хозяин. И есть ли он у них вообще… Вероятно, сильно затекли. Да если бы и реагировали, то двигаться, по всей видимости, было просто некуда. Голову повернуть тоже не представлялось никакой возможности. Всем своим существом, или тем, что от меня ещё осталось, я понимал: нечто невидимое сильно меня сковывало. Мало того, ещё и больно сдавливало по бокам.

…Перед самым моим носом было небольшое, пыльное, похожее на окошко, неровное по краям стекло, но ничего, кроме мутно-серого, какого-то замызганного грязными разводами пространства, отдалённо напоминающего небо, видно в нём не было. Да и то, что было, с удивительной быстротой забрасывалось чем-то мокро-тёмным и рассыпчато-тяжёлым, похожим на комья земли. До меня доносился мерный, как по команде, металлический скрежет, по всей видимости, двух лопат.

«Хоп!» — говорила одна из них. «Хоп!» — отвечала ей другая. Хоп-хоп. Вот уже и совсем ничего не видно. Стало темно. Ещё один бросок — и теперь уже точно — темно. Откуда-то сверху был еле слышен отборный мат. По всей видимости, ругались довольно громко, но я понимал это буквально на интуитивном уровне. Неожиданно стихло, и тогда стало уже абсолютно темно.

Только теперь я понял, что такое абсолют! И тут меня неожиданно осенила страшная по своей сути догадка, обуял жуткий, буквально гоголевский страх, что я в гробу и меня закопали ещё практически живого. Попытался что-то крикнуть, как-то выразить свой протест, но ничего из этой затеи не вышло, только какой-то вялый горловой рык. Попробовал ещё раз, причём как-то дико, со всей силой отчаянно желающего ещё хоть немного пожить человека. Эффект тот же.

Тогда я напрягся из последних сил. Мне казалось, что я орал что было мочи, но никакого звука не было. Не было слышно даже каких-то хрипов. Крик безрадостно отразился только где-то в бездонном колодце моего собственного, оставшегося куковать здесь, в абсолютной темноте, сознания…

Сначала мне показалось, что я сплю, но столь ужасный сон сбросить с себя не удалось. Декорация от моих постоянных морганий ничуть не менялась. В принципе, вокруг была совершенно одинаковая чернота. Не было никакой разницы, что с закрытыми глазами, что с открытыми… Нет, не может быть. Потом я стал думать, что это чья-то ужасно глупая шутка, что сейчас всё кончится и как-то само собой образуется. Меня вытащат отсюда, и всё будет нормально, хорошо и по-прежнему. Но это ощущение, чем-то отдалённо напоминающее надежду, очень быстро прошло. Растаяло, растворилось в этой плотной, буквально осязаемой тьме кромешной.

Хотя и принято считать, что надежда умирает последней… Обычно в американских триллерах в таких случаях у главных героев с собой была зажигалка, или хотя бы спички, или даже плохонький фонарик. А то и мобильный телефон. Они могли двигаться и как-то бороться за своё существование. Но у меня, как назло, не было ничего, даже сил думать, не говоря уже о том, что тело не воспринимало меня как своего командира. И, по-моему, уже не воспринимало совершенно ничего…

Какое-то странное безразличие разлилось по всему моему существу: «А, будь что будет!» Но и это состояние отнюдь не способствовало улучшению самочувствия. Дышать становилось всё труднее. Двигаться — невозможно. Что же делать? Ужас создавшегося положения кольнул меня в самое сердце. И одновременно с этим родилось возмущение:

«Да что же это я, в самом-то деле?! Неужели так вот и умру?!»

Из самых последних сил я попытался, как настоящий мужчина, контролировать сложившуюся ситуацию. Гулко стучало сердце, настолько неправдоподобно, что казалось, это вовсе не моё сердце, а чей-то навязчивый барабан бьёт мне по ушам. В грудной клетке что-то болезненно расширялось и, не найдя места, останавливалось на полпути… Было сыро, тесно, холодно, а главное, очень-очень темно. «Без паники, без паники, только без паники, скоро я должен вырваться из этого физического мира, всё будет хорошо!» — таким вот странным образом успокаивал я себя. Но и это не помогало.

Тьма становилась всё насыщеннее, всё гуще. Она буквально лезла мне в глаза, уши, проникала в поры и зябко так, до дрожи зубовной, обволакивала. Во рту образовался пренеприятнейший вкус чего-то химического, щедро сдобренного вкусом крови и песка. Губы саднило. Дышать становилось просто невозможно, да и, как видно, нечем. «Главное, без паники!» — подумал я и попробовал дышать менее глубоко. Старые занятия йогой мне очень даже пригодились, но ненадолго. Отсутствие кислорода душило. Неожиданно перед моими глазами поплыли светящиеся круги, затем мелкие схемы, какие-то технические узоры.

«Ну вот, начинается! — только и промелькнуло в моей несчастной голове. — Теперь у меня будет такая вот форма существования, в Матрице, одним словом…» Казалось, что я сам, здоровый мужик, метр восемьдесят пять и весом под сто килограммов, уменьшился до размеров крохотной точки в этой красочной схеме. Не скажу, что процесс этот казался мне чем-то уж очень приятным, но всё же хоть какое-то изменение. Своеобразное движение такое… в никуда. Тем временем моё сознание уносило меня всё дальше. Движение становилось уже вихреобразным. Прямо ураганным. Схемы сменяли друг друга с дикой быстротой и сливались в необыкновенные восточные узоры. Всё это превращение сопровождалось странным звоном в ушах.

«Так вот она какая, смерть-то!» — осенило меня, но как-то буднично, вроде бы мимоходом. Констатация факта, одним словом. Что-то огромное, необъятное светящимся лазерным лучом, помимо моей воли и, естественно, желания, разъединило и эту оставшуюся мелкую точечку. Останки моего злосчастного «я»…

Будто спрятанные до этого решающего момента в странной схеме. Их, словно китайскую вазу из тонкого фарфора, так называемой «яичной скорлупы», с силой бросили об каменный пол. Она разлетелась на мелкие белые кусочки. И буквально сразу разбилась вдребезги.

В это мгновение, как при отключении электричества, изображение исчезло. Связь прервалась, и дальше уже не было ничего…

Глава первая

Страх — душевное потрясение, вызванное ожиданием зла.

Офидиофобия

В салоне самолёта приглушили свет, и почти все измученные пассажиры спали. Дети, по крайней мере, точно. Какая-то парочка полуголых молодых людей уединилась в туалете. Обычная история подвыпивших любовников. Неожиданно откуда-то послышалось шуршание, а затем и гадкое шипение. Элла посмотрела вниз и сначала почувствовала, а потом уже и увидела ползущих по полу мерзких… змей.

Увидеть Лос-Анджелес и умереть…

Однозначно, пассажирка их ни с кем и ни с чем другим не могла спутать. Мерзкие рептилии. И откуда они только здесь взялись? Кто их выпустил в таком огромном количестве? А тем временем из вентиляции, багажных отсеков сыпались змеи, гадюки, кобры, гадко извиваясь своими холодными телами. Только Элла успела ужаснуться, как что-то мерзкое сильно сжало ей щиколотку, а затем с натуральным хрустом прокусило кожу и больно обожгло до самой кости.

В самолёте началось движение: шлепки, жуткие вздрагивания и хриплые возгласы. Напуганной Элле было уже не до окружающей обстановки: она онемела от ужаса, уставившись на свою буквально на глазах опухающую щиколотку. Казалось, что какой-то легкомысленный змеелов перевозил свой страшный товар в багажном отсеке, и вдруг вся его упаковка лопнула и оттуда…

Неожиданно Элла очнулась от наваждения и промокнула неприятно взмокшее лицо влажной салфеткой. В последнее время ей часто снились сны про змей, но так явственно — именно здесь, в самолёте. Правда, сначала это был просто шорох, затем промелькнувшая извилистая линия, потом одна, две, три, и сейчас уже целый самолёт. «Ерунда какая-то! — подумала она. — Почему эти рептилии меня постоянно преследуют? Вроде нет никакой турбулентности! Просто нога затекла от долгого перелёта. В полёте они были уже восемь часов. Скорее всего, сказалась усталость последних дней и то, что она летела одна. Была бы компания или хотя бы какая-то приятельница — проболтали бы весь рейс, а тут...

Боязнь змей у Эллы появилась ещё в детстве, когда её родители были в командировке — работали инженерами в одной африканской стране. Её часто оставляли совсем маленькой одну, и вот когда родители уходили из дому, где-то в углу комнаты появлялись странные шорохи. Элла будто видела себя маленькой и беззащитной, в кроватке, тихо играющей с собственными ручками, а к ней медленно, но верно ползла ядовитая пёстрая лента, вот она уже обвивает деревянную ножку… А дальше — она никогда не помнила. Возможно, засыпала или приходили родители. Или ещё что-нибудь происходило.

— Вы в порядке? — спросила проходившая мимо стюардесса.

— Да, всё нормально, сон какой-то ужасный приснился.

— Я принесу вам воды…

Она выпила воды из бумажного стакана, немного успокоилась и схватилась за газету, также принесённую ей стюардессой ещё раньше, как за спасительную соломинку. Несмотря на название издания, в еженедельнике «Мир-7» можно было найти буквально всё. Интервью со звёздами, обсуждение нового фильма или театральной постановки, музыкальный обзор, убийства и невероятные истории, выступления деятелей культуры. Всё, кроме обсуждения таких насущных и, в принципе, тематических вопросов, как мировое сообщество, мир на Земле и так далее. Эти темы встречались, но как-то изредка, будто случайно попали на страницы газеты…

Вот и эта статья напрямую не относилась к теме мира, но показалась Элле довольно-таки интересной. Тем более что ей так необходимо было хоть как-то отвлечься от жуткого сна.

«Исчезновения людей, — прочитала она, — традиционно привлекают к себе особое внимание американцев. При этом их количество год от года растёт. Возьмём данные недавнего прошлого. Центр криминальной информации Федерального бюро расследований (FBI National Crime Information Center) сообщает, что в 2000 году был зарегистрирован 154 341 случай пропажи людей без вести. К 2020 году количество подобных случаев возросло на 468 % — до 876 213. Конечно, не все пропавшие люди оказываются похищенными. В большинстве случаев — это подростки, сбежавшие из дома. В 2020 году от 85 % до 90 % всех пропавших без вести были моложе 18 лет. Однако более 152 тысяч человек действительно были похищены.

ФБР сообщает, что риск похищения довольно невелик для дошкольников, но он постепенно повышается и достигает пика для детей пятнадцатилетнего возраста. Чаще всего жертвами похищения оказываются девочки-подростки в возрасте от 11 до 15 лет. Согласно данным ФБР за последние несколько лет количество семейных похищений выросло, а вот число похищений незнакомыми снизилось.

Как правило, пропавшие без вести — это пожилые люди и лица с различными психическими заболеваниями. Вторая группа — граждане, утратившие связь с родными, то есть бомжи и бывшие заключённые; в большинстве случаев их удаётся найти среди неопознанных трупов. И третья группа — это несовершеннолетние, как правило, из неблагополучных семей или спецшкол».

«Ну вот, от одних страстей-мордастей перешла к другим», — подумала Элла и уткнулась в холодное стекло. Иллюминатор, будто сахарной ватой, забивали облака. Лайнер снижался, и где-то впереди и сверху назойливо замаячила надпись, не терпящая возражений: «Пристегнуть ремни». Всё-таки перелёт на воздушном лайнере сродни какой-то загадочной телепортации. Входишь в похожий на маленький кинотеатр зальчик, садишься в кресло, а буквально через каких-то несколько часов ты на другом конце земного шарика. Аттракцион, да и только! Вот так сидишь в Москве и думаешь, что такого города, как Лос-Анджелес, попросту нет, а сядешь в такую вот овальную железную коробочку — и сам можешь убедиться, что ты был неправ…

«Слава богу, у меня только боязнь змей, а не полётов на самолёте…» — подумала с облегчением пассажирка и провела рукой по щеке. Так её гладил когда-то отец. Но отца вот уже четыре года как не было на этом свете. Да и сама она уже была не маленькая девочка, всё-таки скоро сорок, а так хотелось побыть ещё немного ребёнком. Все дети почему-то хотят быстрее вырасти и начать самостоятельную жизнь, а что в ней хорошего, в этой взрослой жизни? Вот у неё, например: неудачное замужество, а дальше работа, работа, работа. Она не успела оглянуться, как из стройной блондинки превратилась в нестройную шатенку с двойным подбородком и большими синяками под глазами.

Может, она к себе слишком критично настроена, но факт остаётся фактом — не кинозвезда, одним словом. Хотя она и пытается компенсировать всю эту внешнюю безликость ухоженным видом и дорогими вещами из заграничных поездок, надо будет честно признать, что внешность у неё вполне заурядная. Среднестатистическая. Но мужчины что-то всё же в ней находили, а значит, какое-то женское обаяние имело место быть. Может, её смешная манера говорить? Как-то поздно вечером, сев в такси в большой шляпе и слегка затемнённых очках, она заговорила с водителем, и тот вдруг неожиданно ей заявил: «Я вас узнал. Вы Клара Новикова». Тут смеяться пришлось уже ей…

С годами она стала замечать, что мужчины смотрят на женщин совершенно не так, как женщины на женщин. Бывает, что красавица и умница годами ждёт предложения руки и сердца, а её подруга — страшила, стерва и лентяйка — уже третий раз замужем, и на примете у неё четвёртый кандидат. Причём все прежние мужья спят и видят, чтобы злодейка вернулась! Примут её с распростёртыми объятьями и даже чужим ребёнком. Одного такого брошенного мужа она знакомила с порядочными и приятными во всех отношениях женщинами, но он каждый раз говорил только о своей бывшей. Мол, твоя приятельница — хорошая женщина, но «не моё». Или молодую и симпатичную девушку жених бросает ради разведёнки с двумя детьми, которая ещё к тому же и старше молодого человека лет на пять. Страшненькая простушка у них порой предпочтительнее самой светской львицы. Естественно, для серьёзных отношений. Ну что тут скажешь…

Уже чувствовалось, что самолёт снижается. И она была в предвкушении новых ощущений и даже какой-то другой жизни. Ведь в Москве на неё, как свинцовые плиты, навалились какие-то неразрешимые проблемы, притом давили так, что бедной женщине казалось: она никогда, никогда их не решит. Что бы ни предпринималось, что бы ни придумывалось с её стороны, какой бы ход Элла ни делала, перед ней был безнадёжный тупик. Она, как настоящая крыса в клетке, искала выход и даже пыталась прогрызть какой-либо из углов, но безрезультатно. И в завершение этот дурацкий телефонный звонок следователя об исчезновении одного её знакомого. Не мог такой человек взять и вот так вот просто выпасть из жизни или, как предполагают некоторые, даже погибнуть. Да, он мог исчезать, месяцами не звонить, но сгинуть совсем он никак не мог! Просто в голове даже такое не укладывается…

Стыдно признаться даже самой себе, но после звонка следователя (а вдруг это был чей-то розыгрыш?) Элла поехала к его дому. Она знала, где ОН обитал. И как дурочка-студентка, влюблённая в своего преподавателя, просидела в машине весь вечер. На следующий день её как магнитом опять потянуло к его дому, только Элла не стала бессмысленно сидеть в машине, а пошла сразу же в подъезд. Несколько раз она поднималась до самого верхнего этажа пешком, прежде чем услышала шорох около заветной двери. Его жена, а Элла не сомневалась, что это была именно она, эта лохматая пьянчуга, уже и траур нацепила, пьёт раз в сто больше, чем раньше.

Когда они только познакомились, Элла, естественно, навела справки о его близких. А вдруг она разбивает дружную семью? Но все собеседники отвечали ей только одно — что его жена страшно пьёт! И только ОН, благородный рыцарь, не замечал, что его благоверной давно пора лечиться от алкоголизма в какой-нибудь закрытой клинике. Ещё в детстве отец привил Элле стойкое отвращение к спиртному, так как постоянно повторял, что женский алкоголизм невозможно вылечить и что-то типа «пьяная мать — горе семьи». Его поговорки засели у неё с самого детства буквально в печёнке.

Кстати, пропавший знакомый был чуть ли не единственным человеком, который подходил под её представление о «мужчине её мечты». Так вот его-то, скорее всего, и подкупила Эллина нелюбовь к алкогольным напиткам. Но как он мог позволить своей жене так распуститься в плане пития? Когда Элла видела её в последний раз, это было плачевное зрелище: колода треугольной формы, бледная и с одышкой, в старом, чуть ли не кримпленовом пальто, которое ей было явно маловато, размера на четыре. Как он мог терпеть такое чудовище рядом с собой, такой спортивный, такой обаятельный и моложавый?! Правда, до Эллы дошли слухи, что там цирроз печени… Тем более так пить не стоит.

Как ни странно, ей всегда было удивительно приятно думать о НЁМ, и хотя он был чуть ли не на двенадцать лет её старше, разницы в возрасте абсолютно не чувствовалось. Более того, при всём своём гренадерском росте он как-то незаметно становился маленьким очаровательным чеширским котом. А потом он так доверчиво на неё смотрел своими киношно-голубыми глазами, что на него было практически невозможно обижаться. Он много и увлечённо работал, она была занята своим бизнесом. Но всё-таки их как-то свела судьба на очередной презентации известной компании, которые регулярно устраиваются в центральных и престижных ресторанах столицы. Тот вечер она помнит до мельчайших подробностей.

...В огромном зале известного ресторана было шумно и накурено. Здесь собралась элита рекламной журналистики на халяву отведать изысканных канапе и попить вина или шампанского.

— Слушай, а вы кого хотите сделать лицом рекламной компании с российской стороны?

— Да у нас вопрос так не стоит — Водянова, она и в Африке…

— Везёт вам, а нам вот со своим продуктом придётся ещё побегать…

— Брось ты, нашёл проблему! Любой звезде только бабки покажи — она твой йогурт съест да ещё коробочку на голову наденет.

— В том-то и дело, что не всякая звезда за такие деньги сняться согласится. Средства-то у нас ограниченные. Сам знаешь, иностранцы каждую копейку считают.

— И всё-таки не стоит тебе так убиваться. И за небольшие деньги можно кого-то приличного найти.

— Лишь бы репутация у этой звезды не была подмочена.

— Или потом, после съёмок она бы её не подмочила.

И два директора по маркетингу и рекламе пошли за халявным спиртным к шведскому столу.

Видит бог, она не любила этих шумных сборищ незнакомых людей, но что поделать — работа. Может, кто-то ей и пригодится потом в рекламе. Та судьбоносная тусовка, на первый взгляд, не обещала ничего интересного. От нечего делать Элла присмотрелась к представителям противоположного пола и буквально сразу положила глаз на этого обворожительно небрежного красавца. И хотя мужчины не были её пунктиком, она даже в сердцах как-то подумала, что если там, «наверху», решили оставить её на всю жизнь одну, то так тому и быть. Что же, она смирится со всем и примет сей факт без особых мучений. Но мужчина поймал её заинтересованный взгляд и, как настоящий профессионал интрижек на стороне, первым двинулся в её сторону для сближения. Она тогда сделала вид, что он ей и не особенно-то интересен…

Будем откровенны: она тогда приняла его за типичного жиголо, который алчно выискивает богатых тёток, входит к ним в доверие и грабит по полной программе. Впрочем, взглянув в его по-детски наивные глаза, Элла поняла, что они не могут врать.

— Вы тоже не любите тусовки, я вижу? — начал Он, буквально сканируя её взглядом.

— Не люблю. Да и что может быть в них хорошего?

— Ваша правда, ничего. Но мне, например, нужно поймать одного известного товарища. который никак не хочет прийти к нам на передачу…

— Вот видите, а сюда он пришёл…

— Должен прийти, так как он организатор.

— А… Ну ищите своего организатора. Не буду вам мешать.

— Вы мне и не мешаете, его здесь пока нет.

— Смотрите не пропустите…

— Мне бы вас не упустить…

— ?

— Простите, сказал то, что подумал, — и Он даже слегка покраснел.

— Вы всегда так…

— Ну что вы, боже упаси… Знаете, пойдёмте отсюда, а?

К своему глубочайшему удивлению, она радостно кивнула. И они ушли. Ей было всё равно, куда идти, только бы с ним. Сначала они посидели в каком-то его любимом кафе, потом он вызвался её проводить. Когда они уже подъехали к подъезду, она вспомнила, что дома её никто не ждёт, и, не подумав, пригласила его зайти.

— А можно? — Он даже не поверил своим ушам.

— Конечно…

Дальнейшее ей вспоминается уже сложнее, да стоит ли вспоминать? Что сделано, то сделано. Ну пригласила, ну зашли, ну… Не так часто бывают у неё подобные свидания с понравившимися мужчинами. Она подумала, что и на старуху бывает проруха. И если очень хочется, то один раз можно, и всякие прочие отговорки, подходящие в таких случаях…

Но самое главное, что Элла поняла, познакомившись с Ним: она вышла из рядов феминистического движения. Навсегда. Ведь просто женщиной быть тоже очень и очень хорошо. Не так называемой бизнесвумен, заметьте, а именно Женщиной. Никому ничего не доказывать; ни с кем не конкурировать; не воевать за правоту; не бояться того, что не оправдаешь чьих-то назойливых ожиданий.

Как сказал поэт: «Ты — женщина, и этим ты права».

Банально? Может быть. Глупо? Вряд ли. И тут до неё дошло, какую истинную правду сказала ныне покойная Раиса Максимовна Горбачёва: «Счастье есть. Его не может не быть!» А ведь когда-то она смеялась над козьма-прутковской наивностью тогдашней первой леди. Ей хотелось всем этим одиноким и несчастным бабонькам сказать, что, возможно, в какой-то трудный период своей жизни они перестали думать о себе как о женщине. И окружающая действительность вслед за ними перестала воспринимать их такими, какими они хотели бы себя видеть сами, — женственными и любимыми.

Ещё не поздно всё вспомнить. Да это и нетрудно. Ведь в своём стремлении к равноправию дамы не заметили, как потеряли одно очень важное своё качество — женственность. Самое ужасное, что качнулась и другая чаша весов: мужчины стали не такими уже мужественными, как раньше. Своей активностью милые дамы просто не дают им возможности проявить себя во всей своей красе — добытчика, защитника и кавалера…

Ах, как благостно она тогда рассуждала! Было очевидно, что киношному типу Элла тоже понравилась.

Помог и её знакомый режиссёр с телевидения, который направил их отношения в нужное русло. Через какое-то время они стали серьёзно встречаться, начались даже какие-то хозяйственно-бытовые отношения. Момент был — и пожениться хотели… но что-то его всё время останавливало. «Наевшись» своим первым замужеством по самое не хочу, Элла мужчину своей мечты не торопила. Более того, даже отговаривала, но он был непоколебим в своём решении оформить их затянувшиеся отношения, но чего-то всё же ещё ждал. Интересно чего?

Что он встретит другую, более интересную женщину, что его жена изменится в лучшую сторону и он снова полюбит её или их отношения сами собой сойдут на нет. Главное, ей непонятно было, есть ли будущее у их отношений. В паре они смотрелись немного странно, в общем, как утка и селезень. Серая шейка и он, такой весть импозантный и красивый от природы, как он сам любил говаривать: «Я вышел ростом и лицом. Спасибо матери с отцом!» Или ей так казалось. Может, другие люди, со стороны, думали по-другому. Его друзья, видя её, как-то радостно вздыхали. Мол, отличный вариант. Может, срабатывал момент разного восприятия мужчин и женщин. Мужчины радовались, женщины удивлялись сочетанию «принц и пастушка». Кто его знает... Но всё было «по-взрослому», как ей казалось.

И тут какая-то странная командировка, исчезновение. Ерунда просто. Пройдёт совсем немного времени — и он, загорелый и белозубый, тряхнёт своей белокурой шевелюрой, внезапно выросшей бородой и нарисуется в дверях её роскошной квартиры-студии в самом центре Москвы. Или придёт на работу и вызовет её. Они встретятся у стойки охранника, и тот разнесёт по всему офису это событие, сказав, что никогда не видел Эллу Алексеевну такой счастливой…

К слову сказать, он часто её разыгрывал. Например, звонил, говоря, что никак не может прийти на её день рождения, а сам появлялся в самый неожиданный момент. Или говорил, что уезжает в длительную командировку, а сам в это время лежал у неё на кровати и ждал её приезда с работы. Так было не раз и не два. Но время шло, а мужчина её мечты не объявлялся и даже не звонил ей ни разу. Конечно, Элла страдала и считала ниже своего достоинства искать его. «С таким двухметровым детиной вряд ли что-то страшное могло случиться, — успокаивала она себя. — Вполне может статься, что на какой-нибудь подобной тусовке он увидел более интересную и молодую особу… и завертелось».

— Ну что, твой не объявлялся? — спрашивала Эллу приятельница.

— Нет, и даже не звонил.

— Паршивец! Да не расстраивайся ты так. На мужчин это так похоже. Сегодня одна, завтра другая...

— Может, с ним что-то случилось?

— Ой, только не надо их оправдывать... Ведь не факт, что других «левых» подруг у него до встречи с тобой не было.

— Наверняка были, и не одна, скорее всего.

— Вот и я о том же. Мужчине что? Он надел пиджак — и уже жених.

— Ты права, подруга. Как всегда.

— Да, уж у меня по части «исчезновений» без объяснения причин опыт большой. Помнишь, как в том старом фильме: «Мы странно встретились и странно разойдёмся».

Поражала Элку всегда эта мужская манера бросать женщин, ничего не объясняя. «Вот бы так научиться, — думала она, — взять и оборвать нить. Легко и просто! Будто и не было никаких счастливых дней, прожитых вместе…»

На фоне всего происходившего, всего этого форменного безобразия, и любимая работа потеряла свою, казалось бы, неувядающую прелесть. И тут как нельзя кстати оказался звонок коллег из их дочерней компании в Лос-Анджелесе… Срочно был нужен специалист по «российскому менталитету». Дело в том, что в Городе ангелов осело много россиян, и, как ни странно, самая большая их часть — русскоговорящая армянская диаспора. Решили отправить Эллу Алексеевну, чтобы якобы наладить общение и развеяться работнику. Работник этот буквально фонтанировал идеями, а сейчас создавалось полное впечатление, что источник высох, и только тёмные разводы вокруг напоминали, что раньше здесь что-то било и искрилось. Руководству, видно, тоже изрядно надоел её зелёный вид, брови домиком и синяки под глазами.

…Несмотря на тот факт, что ехала-то она всё-таки работать, уже в самолёте ей представлялось, как она фотографируется на фоне горы с огромными белыми буквами, из которых складывается слово HOLLYWOOD. Или идёт она по знаменитому Голливудскому бульвару, а навстречу ей как ни в чём не бывало Шэрон Стоун. Да-да, та самая Шэрон Стоун в обычной своей белой маечке долларов эдак за триста и рваных джинсах за пятьсот, с новым молодым бойфрендом.

А мимо проезжает лысоватый такой Кевин Костнер в бейсболке, на каком-нибудь блестящем «Лендровере», «Хаммере», «Мазерати», «Бентли», «Ягуаре» или «Порше», за ним Клинт Иствуд, непременно на «Роллс-Ройсе» энного года, с неизменной сигарой во рту. А из продуктового магазина на Сансет-бульваре с пакетами выходит чем-то озабоченный, мягко говоря, туго соображающий Киану Ривз с седыми висками. Говорят, он без охраны ходит по улицам…

Вот так вот, всё запросто.

Самолёт плавно коснулся земли американской фабрики грёз, но выходить пока ещё не разрешали. В Москве общение со звёздами кино и отечественного шоу-бизнеса было для Эллы явлением тривиальным. Нет, она не была заядлой тусовщицей. Всё гораздо проще и намного прагматичнее. Дело в том, что её компании нужна была реклама, она просто покупала известные лица, составляла договоры — и вуаля: в Эллину коллекцию попала новая редкая бабочка. Такие отношения были необременительны, надо было только отслеживать соблюдение всех пунктов. Журить, если забывают рекламировать, хвалить, если не забывают, и так далее.

Как-то засидевшись у соседей за чашкой чая, она оставила мобильный телефон в прихожей. И когда он зазвонил, то попросила ответить стоящего рядом соседа. Тот, округлив глаза, принёс ей трубку и, закрыв микрофон, восторженно прошептал:

— Это сам Зарип Алферов! Не может быть!!!

— Привет, Зарипушка, — по-свойски начала Элла. Почему не может быть? Очень даже может.

Зарип звонил из своей звукозаписывающей студии в Туле. Как всегда, ему не хватало какой-нибудь сотни тысяч евро на очередной тур по стране. Самовлюблённый, наглый, но чертовски обаятельный для всех, кто может в него вложить деньги. А Элла могла...

— Ну, Элла, что значит «смета рекламной кампании уже утверждена»? Ты же обещала, да и я уже дал вас на телевидение в заставку спонсоров! Посмотри, уже сегодня будут показывать по всем каналам: «Мировое турне Зарипа Алферова!»

— Ой, не надо было давать без согласования…

— Ну вот, опять ты бюрократию развезла. Я о вас на всех концертах скажу, все афиши будут с вашим логотипом, потом билеты лучшим сотрудникам в филиалах компании тоже не помешают. Эл, а я с ними после концерта ещё и сфотографируюсь, а? Круто будет. Вот увидишь…

— Да, я не сомневаюсь вовсе, но моё руководство…

— Ну у них же не плановое хозяйство, они же понимают, как выгодно в меня деньги вкладывать…

На самом деле, проблема была совершенно не в деньгах! Владелец её компании, хоть и выдавал себя за француза, на самом деле был грузином, а вот Зарип — армянином. И ничего тут Элла поделать не могла. Денег Зарипу тогда так и не дали, хотя он очень старался во что бы то ни стало их получить. Все рекламодатели знали: уж если Зарип что-то хотел от них получить, то он непременно это получал. Равных ему в обхаживании спонсоров ещё свет не видывал.

Как ни крути, Элла не питала иллюзий на свой счёт. Она была просто мешком денег для таких людей. И хотя ей удалось зацепить самых крупных, настоящих мегазвёзд, даже упоминание имени которых в пиаре уже может стать раскруткой бренда. А самая уязвимая точка у звёзд, как известно, деньги. И она, верней, её компания могла их дать в обмен на небольшие рекламные услуги. Например, фотосессия на фоне продукции её компании, выступление в прессе, на телевидении и так далее. Наша российская, как спел как-то один бородатый товарищ, «выше крыши звезда» так вообще сама экспозицию у себя дома сделала, да так, что ни один лучший дизайнер такого и сделать не смог бы лучше. Говорят же: если человек талантлив, то он талантлив во всём…

Ну наконец-таки уставшие пассажиры потянулись к выходу. Зазвенели включившиеся мобильные. Слава богу, прилетели...

— Вы везэте продукты? Аблоки, колбаса? — спросил её таможенник на русском с еле уловимым акцентом.

— Нет, — улыбнулась она, и ей вспомнился небезызвестный эпизод из «Брата-2», и захотелось сказать: «А что у вас здесь нет?»

В принципе, обычные таможенные формальности, и вот наконец-таки Элла Алексеевна выходит из здания аэропорта. Ещё не совсем оправившаяся от жуткого сна-наваждения, она ступает на землю фабрики кинозвёзд — землю знаменитого Лос-Анджелеса. Господи, сколько она о нём слышала, читала и смотрела. «Тут нужно поставить фанфары пятнадцать раз!» — скомандовала она невидимому звукорежиссёру. Ей так нравилось даже самой включать эти бравурные заставки в маленькой кабинке режиссёрского пульта, на коллективных мероприятиях-митингах её международной компании. Фанфары — это что-то, это музыка успеха и признания, а также сопровождение торжественных ощущений, как сейчас, например. Настроение у неё заметно улучшилось.

Её встречал водитель из их компании, желтолицый Боб, по всей видимости, мексиканского происхождения, обосновавшийся в Лос-Анджелесе. Как и положено водителю, он был приветлив, но немногословен. Глядя в окно, она мысленно представила себе такой пассаж: валяется она на пляже, а по песку вдоль берега с телохранителями бежит то ли Дженнифер Лопес, то ли Бритни Спирс. Или она, как героиня фильма «Красотка» Джулия Робертс, идёт по знаменитым бутикам и накупает там всякой всячины по умопомрачительным ценам. Всё ей безумно идёт, настроение отличное, и всё это под восхитительную песню Pretty Woman. Все её обновки хватает портье у стойки и тащит в номер на огромной тележке. А апартаменты у неё ничуть не хуже, чем у самого Ричарда Гира в том же фильме...

Но её розовым и голубым мечтам не суждено было сбыться. Отель оказался довольно-таки допотопным, старым стеклянным сараем с пыльными окнами, каких здесь много. В холле висели чёрно-белые фотографии бывших звёзд экрана с дежурными надписями и полустёртыми автографами. Даже при ближайшем рассмотрении трудно было узнать кого-то из них наверняка. Элле не хватало знаний истории кино. И хотя она жила в детстве, лет эдак тридцать назад, с родителями в Америке и досконально знала всех-всех, эти, на стенах, сияли на голливудском небосклоне гораздо раньше, то есть суперстары, даже для неё. И только огромный, похожий на лопасть самолёта вентилятор не давал пыли залепить их лица окончательно.

Единственное преимущество отеля-анахронизма было в том, что он находился в центре и до Голливудского бульвара было рукой подать. Естественно, Элла, расставшись с водителем, бросила вещи в номер и тут же собралась: накрасилась, оделась в «Армани» и «Гуччи» и пошла гулять по так называемому историческому центру, о котором так много слышали и знали даже её российские соотечественники. Наконец-таки она здесь! Сбылась мечта человека совковой эпохи. Элла в Голливуде.

Но, как ни странно, и центр Эллу не вдохновлял. Он оказался низкорослым, примитивным и каким-то уж больно пыльным. В основном встречались зачумлённые сувенирные магазинчики с гнилыми майками не лучшего качества, залапанными брелоками, фарфоровыми тарелочками и другими стеклянными и металлическими безвкусицами. Кстати, нечто подобное можно встретить в любом сувенирном мира, только с другой надписью и видом. От Музея восковых фигур и Музея рекордов Гиннесса никаких впечатлений, кроме какой-то бесприютной затхлости и всем известных сведений, не осталось. Сам бульвар ничего особенного собой не представлял, экзотически выделялся на общем фоне только небольшой Китайский театр. «Надо кому-нибудь позвонить», — решила она и набрала первый попавшийся московский номер.

— Привет, подруга! Ну, как дела?

— Элка, ты, что ли? Ты где? — это была её сослуживица Марина.

— В Лос-Анджелесе!

— Как долетела?

— Да отлично! Меня встретил Иркин муж — Боб. В общем, всё нормально! Уже гуляю по Голливудскому бульвару.

— Так и доложу руководству, что ты гуляешь…

— Да ладно, у нас тут глубокий вечер.

— Не переживай, подруга. Скажу, как положено, что уже приступила к своим обязанностям.

— Так и скажи, подруга.

— Так и скажу. Ну пока, а то я на работу опоздаю.

— Пока-пока.

Хотя они и называли себя подругами по сто раз на дню, никакой дружбой здесь и не пахло! Всё это была одна видимость, Марине не терпелось занять Элкино место, хотя кишка у неё была тонка…

Народу на улицах было совсем немного, и в основном просто и безвкусно одетые туристы из других городов Соединённых Штатов. Вездесущие одинаковые японцы с флажками и фотоаппаратами. В своём элегантном наряде Элла Алексеевна выглядела как диковинная птица, вылетевшая из массовки приёма на лужайке Белого дома в Вашингтоне. Ни одного даже отдалённо знакомого лица. Более того, одна улыбающаяся американская пара, приехавшая сюда из какого-то богом забытого Хантертауна, штат Индиана, в клетчатых шортах пожелала сфотографироваться именно с ней. Так и она стала своеобразной достопримечательностью. И то только потому, что была, мягко говоря, неподобающе для этих мест одета…

А на плитах, буквально под ногами, действительно встречались бронзовые звёзды с именами знаменитостей. Слава богу, все хорошо известные. Лишним было бы говорить, что она никаких знаменитостей тут не встретила, хотя эти места часто упоминаются в бульварной прессе. Тут Элла Алексеевна поймала себя на желании хорошенько закусить. Она как раз шла в самом конце этого довольно-таки обшарпанного тротуарного мемориала и обнаружила забегаловку с блюдами, отдалённо напоминающими нашу кавказскую кухню.

Наивно обратившись по-английски к пожилой женщине восточного вида за стойкой, Элла услышала сентенцию на чистом русском языке: «Гаяне, дочка, что она мине сказала?» Кто бы мог подумать, что она, Элла Алексеевна, будет сидеть вот так запросто в центре Лос-Анджелеса, смотреть на знаменитый Голливудский бульвар и есть люля-кебаб, который и заказала-то себе по-русски…

«Увидеть Лос-Анджелес и умереть… со смеху!» — подумала она, уплетая принесённое блюдо. Тогда она ещё даже не догадывалась, что ждёт её впереди.