Каталог

Эксперты паранормальных явлений. Макс Гордон

Роман

Эксперты паранормальных явлений. Макс Гордон
В
АВТОРСКОЙ
РЕДАКЦИИ
*
*МОЖЕТ СОДЕРЖАТЬ ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОШИБКИ
Нажмите на изображение для просмотра
210
Купить в 1 клик

      Отзывы: 0 / Написать отзыв



Категории: Романы  Печать по требованию  Электронные книги  

Что делать, когда рушится мир и исчезают границы реальности? Если стены собственного дома больше не гарантируют безопасность, а вокруг исчезают люди? В команде профессора Семенихина собраны самые обычные люди.. ну, или почти обычные. Они не герои, у них нет ответов на все вопросы, но кто, если не они? Воинство Святого Престола, древний орден алхимиков и темных магов, команды по изучению паранормальной активности, работающие в разных странах мира, - что общего между ними? Многовековой враг человечества снова поднимает голову. Чью сторону выберешь Ты? Книга-загадка, книга-мистика. И Ватикан поднял свой меч на орден Хорадрима...



Купить в Новокузнецке или онлайн с доставкой по России Роман "Эксперты паранормальных явлений. Макс Гордон".
Размеры упаковки150 × 50 × 50 мм
В авторской редакцииДа
АвторМакс Гордон
Возрастное ограничение16+
Год издания2021
ИздательствоИздательство "Союз писателей"
Тип носителяПечать по требованию
Вес860 г
ФорматА5, PDF
Кол-во страниц548
Переплет7БЦ (твердый шитый)
ОбложкаГлянцевая

Глава 1. Все началось с неудачи

Я не понял, что меня разбудило, как будто кто-то щелкнул выключателем в моей голове. Сон, который я так и не успел запомнить, разбился на фрагменты, которые тут же разлетелись и перемешались. Я лежал в темноте, пытаясь удержать в голове оставшиеся обрывки чего-то доброго и хорошего. Впрочем, это было бессмысленно, сон растаял и испарился, а вместо него появилось чувство тревоги. Оно зародилось где-то в глубине моего сознания и быстро начало нарастать, пока полностью не овладело мной. Так катится с горы снежный ком. Какое-то время я пытался с этим бороться, но потом бросил и эти попытки, - какой смысл бороться с неизбежным?

Сев на раскладушке, я опустил ноги на пол, пытаясь в темноте нащупать тапочки. Сердце в груди только начинало набирать обороты, я чувствовал приближение чего-то огромного, темного и могучего. Наконец, я попал ногой в один тапок и стал шарить по полу в поисках второго. В комнате было тихо, наручные часы показывали половину второго ночи. Пытаясь отогнать дезориентацию в пространстве, которая всегда сопровождала меня на новом месте, я стал всматриваться в темноту. Стул, на который я вчера вечером повесил брюки и рубашку стоял на расстоянии вытянутой руки справа от меня. Дотянувшись до него, я начал быстро одеваться.

Застегивая непослушные пуговицы на рубашке, наконец, понял, что именно меня разбудило. Самое худшее только приближалось, в этом я не сомневался, но что-то было не так уже прямо сейчас. Кого-то не хватало. Я всегда мог безошибочно определить присутствие людей в помещении, даже если передо мной была квартира с запертой дверью. Этой ночью мы спали на первом этаже, в небольшом трехэтажном коттедже, расположенном не далеко от центра города и вместе с хозяином дома нас было пятеро.

Предстоящее утро должно было стать третьим днем нашего пребывания в этом доме, в который мы приехали по приглашению хозяина, - невысокого, но крепкосбитого мужчину средних лет с бандитским лицом и тяжелой золотой цепью, без которой я его ни разу не видел. Он переехал сюда недавно вместе с семьей, которую у него хватило ума, после череды таинственных и страшных событий, отправить в санаторий, - лишь бы держались подальше от дома. Сам же Александр, как он представился нам по приезду, остался с нами, и я его понимал. В наш город он переехал с севера и иного жилья, кроме этого коттеджа, у него не имелось. А раз так, - проблему нужно было решать. Глядя на Александра, я не сомневался, что проблемы решать он умел, вот только не такие.

Он рассказал, что уже на вторую ночь в новом доме, за который он заплатил кругленькую сумму, начали происходить странные события. Все началось с неадекватного поведения его сыновей, которые на новом месте стали проявлять необычную агрессивность. Близнецам уже по двенадцать лет, - рассказывал хозяин дома, и раньше они никогда не дрались друг с другом. Нет, ну бывало, конечно, что потолкаются, пошумят, как и большинство других братьев, наверное, но до настоящей драки у них никогда не доходило. А тут, как прорвало, - каждый день за что-нибудь друг друга колошматят. А потом и того хлеще, они стали просыпаться на втором этаже в кресле. То один, то другой. Ложатся спать в своей комнате, мы все на первом этаже спим, третий этаж еще не доделан и на втором грязно, так вот, ложатся спать в своей комнате, в своих кроватях, а просыпаются в старом кресле, которое стоит на втором этаже напротив шкафа или комода, чего оно там…

Он, поначалу думал, что вздор все это. Новый город, новый дом. У них же там все друзья остались, теперь, даже, часовые пояса разные. В общем, думал, что пройдет, только подождать нужно, но тут с дочерью что-то не ладное твориться стало. Ей уже почти пятнадцать, она постарше близнецов. Каждую ночь просыпается и к родителям в комнату бежит в слезах, спрашивают, что случилось? – отвечает, что не знает, а сама рыдает навзрыд. Но перевезти их отсюда Александр решил, когда с ним самим случилось такое, чего он так и не смог понять. Вот что я запомнил с его слов, когда он, подбирая выражения, рассказывал нам о положении дел, по приезду:

- На прошлой неделе, значит, это было. Проснулся ночью, я вообще, сплю крепко. Как до подушки доберусь - так до утра и сплю. А как переехали, стал часто просыпаться. Пустяки, наверное, просто не привык на новом месте. Ну так вот, проснулся я, лежу и в потолок смотрю. Потом шум какой-то снизу послышался. Я в опасном городе вырос, с опасными друзьями и в таких делах крайне осторожен, - окна и двери на ночь всегда запираю. Сигнализацию, правда, пока не установил, но думаю поставить. В общем, не пойму откуда шум идет, неужели дверь или окно забыл закрыть. На меня не похоже, но решил сходить проверить. Зашел на кухню, она возле входной двери, вместо прихожей - на кухне никого. Налил воду в стакан, выпил, решил уже обратно спать идти, но тут сверху, со второго этажа шум раздался. Да что такое, думаю! Стал по лестнице на второй этаж подниматься, а сам спать хочу, аж на ходу глаза закрываются. Два шага по ступенькам сделал и тут кто-то сверху сбежал, толкнул меня в плечо, я еле на ногах устоял и вниз побежал, в гараж, он у меня под домом. Я, естественно, сразу проснулся. Побежал за курткой, там во внутреннем кармане пистолет пристроен. Схватил его и вниз по лестнице, следом за неизвестным. Кто он, разглядеть не успел. Спустился, пол часа в гараже лазил, каждый угол ощупал, - никого не нашел. В постель вернулся уже под утро, а там свет горит, дочь опять пришла в спальню и снова плачет. На этот раз температура у нее, горло болит и дышать тяжело. Я хотел на кухню за таблетками сходить, но тут на шею ее глянул, а там следы от пальцев. У меня, аж, внутри все похолодело. В общем, на следующий день я им путевку купил и в санаторий отправил, пусть там отдохнуть, - подытожил Александр.

Но нас он пригласил в свой дом немного позже. Сначала ему сны странные начали сниться, уже на следующую ночь, как он свою семью из дома вывез, ему приснилось, что ночью он вылез из стенного шкафа, который на втором этаже расположен. Вылез, осмотрелся и полетел по комнате. Не пошел, не побежал, а именно полетел. Залетел на третий этаж, где стояла недоделанной игровая комната, полетал там, расшвырял какие-то деревяшки. А потом вниз на первый этаж полетел. Там на кухню, зачем-то, стакан со стола на пол скинул, тот упал и разбился. Вещи все с вешалки на пол скинул, но самое странное в том сне было то, что он залетел к себе в спальню и увидел себя спящим на диване. Как же он в тот момент выразился, когда рассказывал про это - Когда сам себя спящим со стороны увидел? Кажется, он сказал - «такая веселая ярость меня охватила, так захотелось на себя спящего что-нибудь уронить». А потом он во сне подумал, - а если сам ОН на диване спит, то кто же тогда тот он, который по комнате летает? Подлетел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя и в этот момент проснулся. Утром уже прошелся по дому. На третьем этаже инструмент по всему полу разбросан, когда падал, наверное, грохот стоял - странно, что не проснулся. На первом этаже вся одежда на полу валяется, а на кухне стакан разбитый. Все, как во сне было. А на вторую ночь он проснулся от собственного крика. Только проснулся он не в своей кровати, а сидящем в старом кресле на втором этаже на против того самого комода, который частично в стену вмонтирован. Проснулся и понял, - нужно что-то делать. На следующий день, ближе к вечеру, в доме появились мы.

Мы приехали вчетвером, кто мы? – о нас я расскажу чуть позже. Приехав, мы сразу установили оборудование, руководил процессом, как всегда, профессор. Честно говоря, руководить у Михаила Александровича выходило слабо, он не ограничивался словами и жестами. Говорил, показывал и за все хватался сам. Естественно, что мы, - остальные члены команды, старались опередить его, и спешили. А быстрота требуется при ловле блох, в установке и настройке серьезной аппаратуры она совершенно не приемлема. Впрочем, серьезной аппаратуры у нас пока нет. Две дорогие цифровые камеры с возможностью ночной съемки, два цифровых любительских фотоаппарата с хорошими объективами, несколько диктофонов, пара цифровых термометров, цифровой мультиметр с возможностью измерения магнитного поля, усовершенствованный Игорем, несколько обычных компасов, несколько штук недорогих беспроводных камер, два ноутбука и два комплекта дорогой «радионяни», чувствительных к звуку. Пятеро романтиков во главе с седовласым профессором и нехитрое оборудование, а называем себя - Охотниками за привидениями. Почему? – об этом я, то же, чуть позже поясню.

В этот раз Антон с нами не поехал, да и не зачем было на такое задание всем вместе выезжать. Нас тут и четверых-то много было. Игорь, наш специалист по электронике, установил на втором этаже два компаса, один возле лестницы, второй рядом с тем самым шкафом, о котором нам рассказывал хозяин дома. Костя, возвышавшийся за плечом Игоря, должен был установить беспроводные камеры так, чтобы они снимали показания компасов и термометров. Он постоянно ворчал на Игорька, что тот нарочно крепит компасы так, чтобы на них было сложнее нацелить камеры. Михаил Александрович ходил по дому с рулеткой и блокнотом, на плече у него был закреплен карманный диктофон. Время от времени, он что-то замерял рулеткой, помечал в своем блокноте и нашептывал в диктофон. От нечего делать, я таскался по дому за профессором, помогая ему с рулеткой, - другой работы для меня не нашлось.

Этой ночью мы все спали на кухне. Александр храпел, развалившись на широком кухонном диване, рядом с ним стояла раскладушка профессора, посередине кухни стоял большой дубовый стол, за которым в ряд стояли три наши раскладушки: моя, Игоря и Кости. Не знаю, как той ночью спали ребята, но я долго не мог заснуть. Это был мой первый опыт работы в команде охотников, я не думал, что когда-нибудь буду находиться в таком месте и с такими людьми. И уж, тем более, не представлял, что все будет происходить так некомфортно. В доме было много комнат, даже, если не брать в расчет третий этаж, который был не достроен, но вполне мог разместить пару раскладушек, можно было расположиться по два человека на комнату, что на мой взгляд, было б вполне комфортней, чем спать впятером в одном помещении, слушая ночами скрип соседних пружин и пытаясь при этом не скрипеть самому. Но профессор настоял на том - что безопасность превыше комфорта. Человек слаб и больше всего уязвим, и беззащитен во время сна, а значит, спать мы будем все вместе, - так безопасней. Кухня была выбрана, то же, не случайно. Она располагалась рядом со входной дверью, а это означало, что в случае чего, мы могли быстро покинуть дом. В случае чего именно, профессор не уточнил, он был старшим в команде, вопросов ему никто задавать не стал, и уж тем более я. В общем, первую ночь я спал плохо. Старался лишний раз не ворочаться, чтобы не разбудить соседей скрипением раскладушки и завидовал черной завистью Михаилу Александровичу и Александру, которые храпели, не переставая, по другую сторону кухонного стола.

В ту первую ночь, перед тем, как лечь спать, профессор спросил меня, - чувствую ли я что-нибудь, он опять, не уточнил - что именно. Я долго прислушивался к себе и к дому, пытаясь не думать, как глупо его вопрос и мое молчание выглядят со стороны, и ответил, что ничего не чувствую. Да, честно говоря, я тогда и понятия не имел, как и что именно я должен был почувствовать, не считая бессонной ночи, первый день нашего пребывания в доме был совершенно обычным. И вот теперь я почувствовал….

Застегивая непослушными пальцами пуговицы на рубашке, я пытался понять, что именно я чувствую, но так и не смог подобрать подходящего определения. Надвигалась что-то большое и злобное. Я не чувствовал где оно концентрируется, но в том, что это ЧТО-ТО уже рядом, я был уверен. Где-то в глубине моего сознания на мгновенье всплыл образ тучи, нависшей над головой и я, наконец, понял, что представляю. Это была стихия, безжалостная и неминуемая, мы были не подготовлены к ней. Нужно было срочно предупредить остальных и выбираться из дома. Я огляделся. Было темно, но в комнате что-то изменилось, кого-то не хватало. Я это, то же, чувствовал. В темноте мне удалось разглядеть большой обеденный стол, стоявший посередине кухни, на нем с вечера оставили два ноутбука, которые должны были записывать видео с камер, которые мы установили. Подойдя к ноутбуку, я наугад постучал по клавиатуре, чтобы вывести его из спящего режима. Засветился дисплей и в комнате стало немного светлее, я огляделся. Сзади меня на своей раскладушке Игорь приподнял голову, оперившись на локоть. Сонным он не выглядел, видимо, он, то же, не спал.

- Что случилось? – спросил он.

- Нужно уходить отсюда!

Я не стал вдаваться в подробности, на это не было времени, да и объяснить, что происходит я не мог. Просто чувствовал, что из дома нужно бежать. Немедленно.

Игорь дотянулся до соседней раскладушки и потряс за плечо Костю:

- Просыпайся, опасность!

Костик сонно тер глаз, как обычно бывает после крепкого сна, но спрашивать он ни о чем не стал. Оставив ребят одеваться, я обогнул стол и пошел будить остальных. Развалившись на большом кухонном диване, богатырским сном спал Александр, а вот раскладушка профессора была пустой. Предчувствие не подвело меня. Сзади остановился Костя, я не оборачивался, но был уверен, что это он. Эта ночь, по-настоящему раскрыла мои таланты, но понял я это не сразу, на осознание простой истины мне понадобилась не одна неделя.

Игорь первым добрался до выключателя, раздался щелчок и кухню залил яркий свет. Свет был на столько ярким, что все невольно зажмурились, обычная лампочка не могла так светить. От этого света проснулся Александр, он повернулся на бок и прикрыл ладонью глаза. Я успел рассмотреть его тяжелую золотую цепь и богатырские плечи, после чего лампочка не выдержала и взорвалась. Куски стекла осыпали мои волосы, а комнату поглотила темнота. Какое-то время после яркого света я не мог ничего разглядеть, но стало вдруг очень холодно и тихо. Все замерли. Было слышно жужжание ноутбука и тиканье часов где-то на втором этаже.

Недалеко от нас хлопнула дверь и в тишине послышались шаркающие шаги. Мы замерли, прислушиваясь к шагам, они медленно приближались к нам. Шаги остановились возле кухонной двери, затем щелкнул дверной замок и мне в глаза ударил луч света. Свет был не такой яркий, как ранее, но все равно он заставил меня сощуриться. Потом луч света уперся в пол, и мы увидели Михаила Александровича, стоящего в дверном проеме с фонариком в руках.

- Прошу прощения, я в туалет отходил, - с порога пояснил профессор. А что случилось? Кажется, свет погас?

Мы стояли и смотрели друг на друга, при дыхании у каждого изо рта шел пар. Молчание прервал звон бьющегося стекла, раздавшийся где-то на втором этаже дома.

- Началось, да Максим? – обратился ко мне Михаил Александрович. Ну что ж, пойдемте посмотрим, что там происходит.

Я хотел остановить его, хотел крикнуть, что на верх подниматься нельзя, там тучи, стихия. Нечто огромное, бесформенное, злобное и непредсказуемое. Но, вместо этого, я промолчал. Мы включили карманные фонари и ежась от холода стали подниматься на второй этаж. Михаил Александрович шел первым по лестнице, довольно бодро шагая по ступеням, для своих лет. За ним шли Костя с Игорем. Я поднимался следом за Александром, который так и остался в майке и трусах и, судя по всему, был единственным, кто не чувствовал холод. Из его правого кулака торчало толстое дуло пистолета, ствол которого скрылся в широкой ладони. Под подушкой он его, что ли, держит? Хотя, если вспомнить что он рассказывал, удивляться не приходилось…

Когда я миновал середину лестницы, снова послышался звон бьющегося стекла, но на этот раз он раздался где-то снизу, потом сильно хлопнула дверь и по первому этажу дома, судя по звуку, протащили что-то большое и тяжелое. Не дойдя до конца лестницы, Александр развернулся и стал спускаться обратно. Его широченные плечи перекрывали всю ширину лестницы, глаза заполняла решимость, поэтому мне не оставалось ничего другого, как спускаться обратно, на этот раз первым. Спустившись вниз, я сделал несколько шагов в сторону, чтобы освободить дорогу хозяину дома. Все-таки, в его руках был пистолет, к тому же он был здоровым мужиком.

Пока я стоял внизу, дожидаясь, пока спустится Александр, мне снова вспомнился вчерашний день. Не найдя ничего и не обнаружив ни каких изменений в работе приборов, было принято совместное решение разобрать тот злополучный шкаф, вмонтированный в стену. Выслушав рассказы хозяина дома, профессор сделал вывод, что причина всех странных явлений, происходящих в доме, кроется непосредственно в этом шкафу. Мы внимательно изучили шкаф, добросовестно простучав все его стенки. В дневном свете он выглядел самым обыкновенным шкафом. Ни каких надписей, рисунков, тайников и прочего, что могло бы послужить причиной всех бед, творящихся в доме, мы не нашли. Это был обыкновенный, крепко сколоченный дубовый шкаф, покрытый красным лаком. Александр сказал, что шкаф остался в доме от предыдущих хозяев и ни каких теплых чувств к нему он не питает, после чего молча принес инструменты, мол надо - так разбирайте.

Ребята так себе орудовали молотком и Костя, попав в очередной раз себе по пальцу, сказал, что эта работа должна была достаться пухлому, который, почему то, не приехал. Сдерживая смех, Игорь пояснил, что пухлым за спиной называют Антона, который, действительно, халтурит в качестве сборщика мебели. В общем, аккуратно демонтировать шкаф, как Михаил Александрович обещал хозяину дома, нам не удалось. Скорей всего, после нашей разборки, шкаф можно было пристроить, разве что, на свалку. Внутреннее чутье мне подсказывало, что нарушать целостность дома — это совсем не лучшая идея, я знал, что этого делать нельзя. Знал, но снова промолчал. Только после случившегося я понял, что молчание, иногда, хуже преступления…

Спустившись с лестницы, Александр зашагал в сторону кухни, мне, тоже показалось, что недавний грохот доносился именно оттуда. Распахнув плечом кухонную дверь с такой силой, что та едва удержалась на петлях, он влетел в комнату и остановился, оглядываясь по сторонам. Его широкие плечи закрывали весь дверной проем, но поверх головы я заметил, что большой кухонный стол, стоявший ранее по середине комнаты, теперь придвинут к входной двери и одна его ножка сильно подогнута. Александр крутился на месте, отсвечивая фонарем поочередно все углы помещения и пыхтя, как паровоз, но кроме нас в комнате больше никого не было.

На верху что-то загрохотало, и кто-то из ребят забористо выругался. Мы уже разворачивались, чтобы подняться на верх, к остальным, когда кухонная дверь, попытавшись захлопнуться, с силой ударила Александра в плечо. От удара на пол шмякнулся кусок штукатурки, вывалившийся откуда-то сверху, Саша поморщился и вновь стал оглядывать кухню, светя фонариком. Мы встретились с ним глазами и, прочитав его взгляд, я понял, что точно бы не хотел оказаться на месте виновника беспорядка - в руках пистолет, в глазах решимость. А на кухне, тем временем, начинало твориться что-то невообразимое. Стакан, стоявший с краю стола, вдруг разлетелся вдребезги, рядом со столом опрокинулся массивный табурет. Александр повел туда лучом фонаря и поднял ствол пистолета. Но стрелять было не в кого, кроме нас, в кухне по-прежнему никого не было.

Резкий скрип открытого крана заставил нас повернуться к мойке, из крана с шипением полилась вода, пулеметной очередью застучала пьезозажигалка, лежавшая возле плиты, в посудомоечной машине зазвенели стаканы. Дверца шкафа, висевшего над плитой с треском раскололась на две половины, одна из который взорвалась изнутри и в нас, как шрапнель, полетели щепки. Большая часть из них попали в Александра, который стоял впереди, но все равно несколько мелких щепок впились мне в подбородок и руку, которой я пытался защитить лицо. От резкой боли у меня из глаз брызнули слезы. У стола, покосившегося на один бок, с хрустом переломило вторую ножку, и он повалился на бок. На потолке что-то звякнуло, и большая восмирожковая люстра со звоном упала на пол.

Судя по громким крикам моих товарищей, на втором этаже, то же, что-то происходило. Кто-то из ребят непрерывно кричал, требуя отойти или вернуться назад. Я растерялся и не понимал, что происходит. Наверное, я бы бросился на улицу через окно или входную дверь, если бы не Александр, который, по-прежнему, был решителен и не трусил.

А в доме уже было слышно завывание ветра, какое случается при сильном сквозняке, вот, только, никакого сквозняка я не чувствовал. А завывание усилилось. Мне казалось, что временами мне слышится в нем бормотание и даже обрывки фраз. А потом все резко стихло и наступила полнейшая тишина. В этой тишине не существовало ни единого звука. Перестали хрустеть осколки люстры под ногами у Александра, капля воды, сорвавшаяся с крана так и не долетела до раковины, не было слышна тиканья часов. Ноутбук, который, каким-то чудом уцелел после падения с кухонного стола, перестал гудеть вентилятором. На втором этаже затихли крики и ругательства, я не мог расслышать, даже своего дыхания. Все замерло.

Это продолжалось не более двух минут, я уже успел испугаться за свои барабанные перепонки, когда звуки вернулись. Вернулось все разом: хруст стекла, тиканье часов, гудение ноутбука, скрип петель в дверном проеме, а затем со мной случилось что-то непонятное. Мозг, подобно игле, пронзило чувство страха. Неописуемый ужас заполнил каждую клетку моего организма. Я замер, дыхание перехватило. Более я не мог находиться здесь и сейчас. Не в состоянии устоять на месте, я повернулся и с криком бросился ко входной двери, перегороженной теперь кухонным столом со сломанными ножками. Одним рывком я оторвал от пола и отбросил в сторону тяжеленный дубовый стол, щелкнул замком и распахнул наружную дверь, после чего выбежал на улицу и, только пробежав еще не менее десяти метров, смог остановиться.

Согнувшись пополам и уперев руки в колени, я широко открытым ртом ловил воздух, в висках стучало, пульсирующая боль отдавалась во лбу. Из дома слышался топот ног и крики, за криками последовали Игорь с Костей, чудом не застрявших в дверном проеме, а следом за ними, хромая на одну ногу, выбежал профессор. Они остановились рядом со мной, мы с Костей переглянулись. Его глаза были совершенно пустыми и только ужас блестел в расширившихся зрачках. Если страх умеет бить, то это был настоящий удар страха.

Мы стояли в нескольких метрах от дома, пытаясь отдышаться. Впрочем, стояли не все – Игорь сел на одно колено, упираясь руками в землю, Костик плюхнулся на задницу и ошалело смотрел на дом. Непонятный, пронзительный ужас, охвативший нас в доме, растаял без следа. Я оглядел своих товарищей: на каждом лице застыло неловкость и непонимание, а также чувство вины. Все, что произошло несколькими минутами ранее, случилось слишком неожиданно и каждый теперь пытался понять причины нашего бегства.

Несмотря на солидный возраст и вывихнутую ногу, Михаил Александрович первым пришел в себя. Оглядевшись по сторонам, он спросил, обращаясь ко мне:

- А где Александр? Максим, вы же с ним вместе были внизу?

К своему стыду, я только теперь понял, что выбежал из кухни не задумываясь, последует ли за мной хозяин дома. А он, судя по всему, остался внутри.

- Поспешим, у меня плохое предчувствие, - бросил нам профессор, уже шагая к дому.

Нехотя, мы поднялись и пошли следом за ним. Входная дверь оказалась не запертой, кто-то сунул свернутую газету в дверной проем, чтобы она не захлопнулась. Значит кто-то из нас, все-таки, сохранил остатки самообладания, не помню кто выбегал из дома последним, кажется это был профессор, следом за ни мы вошли внутрь дома. Это была все та же кухня, где мы спали еще пару часов назад, только с того момента здесь кое-что сильно изменилось. На кухне царил полнейший беспорядок: посередине комнаты на полу, с неестественно вывернутыми рожками, лежала огромная кухонная люстра, под ногами хрустели осколки стекла, разбросанные по всему полу, дверцы настенных шкафов были открыты, некоторые валялись на полу, сорванные с петель, прочный дубовый стол, занимавший ранее основное пространство комнаты, теперь лежал сломанный возле стены, рядом с ним стоял ноутбук, экран которого, судя по всему, уцелел и, по-прежнему, светился. Не тронутыми оказались только наши раскладушки, они аккуратно стояли там, где мы оставили их.

Быстро оглядевшись по сторонам, Михаил Александрович пересек кухню и толкнул дверь, ведущую в коридор. Дверь не шелохнулась. Она оказалась не просто запертой, ее захлопнули с такой силой, что она, чудом, не вылетела наружу и теперь намертво заклинила дверной проем. Пока Костя с Игорем пробовали открыть дверь ногами, мы с профессором обследовали содержимое нижних кухонных ящиков. В угловом шкафу, возле мусорного ведра, я обнаружил то, что было нужно - тяжелый топор с массивным топорищем.

Я не мастер махать топорами, но, как говорится, ломать – не строить. Первый удар был пробным, лезвие топора с легкостью отскочило от дверного полотна. И второй раз я ударил уже основательно. На этот раз, лезвие глубоко вошло в дверь и застряло в ней, мне пришлось пошатать топор из стороны в сторону, чтобы вынуть его из двери.

Костя выхватил топор у меня из рук, не дав мне ударить в третий раз. Топором он работал умело и уже после второго удара, из середины двери вверх поползла глубокая трещина. Еще несколько ударов и дверь, расколовшись на две части, вывалилась, освободив нам проход. В коридоре ничего не изменилось. На стене ярко горел светильник, вещи лежали на своих местах. В общем, то, что учинило погром на кухне сюда не добралось.

На полу, возле лестницы, ведущей на второй этаж, мы обнаружили Александра. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к перилам, руками сжимая на горле толстую золотую цепь, которая глубоко врезалась в его бычью шею. Глаза Александра налились кровью и вылезли из глазниц, кончики пальцев, сжимающих цепь, побелели, под носом запеклась кровь. Он не мигая смотрел прямо перед собой, было непонятно – душил ли он себя сам, или из последних сил пытался порвать золотую цепь, душившую его.

Пока я старался не потерять остатки самообладания, профессор присел рядом с Александром и освободил ему шею, затем двумя руками поднял широченную ладонь хозяина дома и положил пальцы ему на запястья. Брови над переносицей Михаила Александровича распрямились, его глаза замерли.

- Пульс! У него есть пульс! – быстро оживился профессор, - быстрей, Максим, помогите мне вытащить его на улицу!

Вдвоем мы обхватили Александра под руки и потащили к выходу. Каким же он оказался тяжелым. Не знаю, как рядом со мной шел профессор, но мои ноги предательски шатались вод тяжестью Александра. Когда мы, наконец, вытащили его за входную дверь и положили на траву, перед домом, мою спину свело судорогой, ноги дрожали. Я стоял, согнувшись и хватал ртом воздух, как несколькими минутами ранее, когда мы все, испытав непонятный приступ страха, выбежали из дома. А вот профессор, казалось, не заметил физическую нагрузку, он сел рядом с Александром, и стал не сильно похлопывать его ладонями по щекам, пытаясь привести в чувство.

Пока мы возились с ним, Костя и Игорь, поднявшись на второй этаж, быстро снимали со стен наше оборудование. Они вышли на улицу в тот момент, когда Михаил Александрович звонил в скорую помощь. Ребята несли в руках охапки проводов, камер и прочих приборов, я выхватил из-под Костиной подмышки ноутбук, который вот-вот грозил был упасть на землю.

Скорая приехала минут через двадцать, мы уже успели распихать вещи и раскладушки по машинам, когда у подъездной дорожки появилась газель с красным крестом. Александр пришел в сознание, но не подавал ни каких признаков осмысленного существования. Он не отвечал на вопросы, не реагировал на внешние раздражители, продолжал сидеть и смотрел прямо перед собой. На вопросы врачей скорой помощи отвечал Михаил Александрович. Мы с ребятами сидели чуть в стороне от них и в разговоре не участвовали, лишь обрывки фраз из общего разговора долетали до нас. Среди них я расслышал: «следы побоев», «вызвать полицию» и «сообщить участковому».

Никаких документов, удостоверяющих личность и права хозяина на собственный дом, у нас при себе не имелось, а Александр, по-прежнему, продолжал молчать. Врач скорой помощи, после напряженного спора на повышенных тонах с профессором, махнул рукой, наскоро чего-то записал на листок бумаги, после чего протянул этот лист Михаилу Александровичу. Тот прочитал его, несколько раз кивнул, размашисто подписался внизу и вернул лист врачу. После этого, экипаж скорой помощи уехал, забрав с собой Александра, а мы остались сидеть перед домом.

Когда огни скорой скрылись за поворотом, профессор снова достал телефон и набрал короткий номер полиции, сообщил о случившемся, продиктовал адрес и подтвердил, что будет ждать.

Полиция ехала более часа. Сидеть на земле было не удобно, к тому же, мы замерзли. Дом больше не подавал признаков «присутствия», и Игорь предложил продолжить ожидание на кухне. Профессор не стал возражать, и мы перебрались внутрь дома. Михаил Александрович с Костей, сидели на диване и просматривали на ноутбуке видеофайлы, записанные с наших камер, установленных на втором этаже. Игорь перетащил в угол упавшую люстру и скручивал провода, пытаясь включить ее в розетку. Я светил ему фонариком, восхищаясь его работой. Из люстры торчал толстый пучок разноцветных проводов, Игорь быстро и со знанием дела скрутил несколько из них в один толстый жгут, остальные провода свернул в узел и обмотал изолентой. Затем вытащил из сумки удлинитель на несколько розеток, сунул в него два провода от люстры, а сам удлинитель включил в сеть. В глаза ударил яркий свет электрических лампочек. Из восьми ламп, после падения, в люстре уцелели только три, но, даже они светили ярко, во всяком случае, гораздо ярче, чем наши карманные фонари.

При свете ламп, я оглядел кухню. Среди общего беспорядка, разбросанных вещей и осколков стекла, попадавшихся в самых неожиданных местах, на плите гордо поблескивал металлический чайник, оставшийся нетронутым. Мои наручные часы показывали половину четвертого утра, ну а почему бы и нет? – самое время пить чай.

Долив из крана воды, я поставил чайник на плиту и включил газ. Игорь, уже успевший собрать инструменты обратно в сумку, нашел четыре кружки и промыл водой, чтобы в них не осталось осколков стекла, после чего расставил кружки на табурете возле плиты. Кухонный стол по-прежнему лежал на боку справа от входной двери, мы не стали его трогать.

На звон чашек к нам с дивана подошел Михаил Александрович, он помог найти пакетики с чаем и сахар. В холодильнике обнаружился мед, и колбаса. Хлеб, почему-то, то же лежал в холодильнике. Мы соорудили пирамиду из бутербродов и стали ждать, пока настоится чай в кружках. Профессор вместо сахара положил в свою чашку две ложки меда и я, подумав, последовал его примеру.

Когда мы доедали по второму бутерброду, в дверях появилась полиция. Их было четверо - трое патрульных и заспанный участковый, которого, судя по всему, на этот вызов подняли из постели. Он зевал, не переставая, и разглядывал нас маленькими злобными глазками. Полиция еще не успела осмотреть кухню, как у старшего патруля зазвонил телефон. Посмотрев на номер, сержант нахмурился и стал отвечать четко и однозначно - Так-точно, принято, есть. После короткого разговора, он посмотрел на участкового, который разглядывая погром на кухне, начал просыпаться и выказывать некое подобие удивления.

- Звонил майор. Приказано опросить свидетелей и составить протокол. Свидетелей, кивнул сержант в нашу сторону, не задерживать, оформить и отпустить. Быстро. Тебе, указал он пальцем на участкового, приказано составить полную опись пострадавшего имущества. Все материалы по делу к утру должны лежать на столе у майора, дальше ими займется другой отдел.

Участковый долго смотрел на сержанта, иногда переводя взгляд на нас, сбившихся в кучу и жующих бутерброды, после чего пожал плечами, мол так – значит так и продолжил осмотр помещения.

- Кто из вас Семенихин? – вновь обратился сержант к нашей группе.

- Семенихин Михаил Александрович, - представился наш профессор, - к вашим услугам, - добавил он.

- Мне сказали, вы распишетесь в протоколе вместо хозяев дома, - несколько неуверенно и смущенно закончил свою мысль сержант.

В отличии от него, профессор никакого удивления не выказал, мне показалось, что он был сразу готов к такому развитию событий. Мне стало интересно, куда звонил наш профессор после того, как уехала скорая помощь, прежде, чем набрать дежурный номер полиции.

Полиция занялась своим делом – осмотром помещений, составлением протоколов иопросом свидетелей. В качестве свидетелей, от лица всей нашей группы, единолично отвечал Михаил Александрович. Уж не знаю какие пояснения он дал следствию, но все закончилось, на удивление быстро. Я, вместе с Игорем и Костей, бесцельно слонялись на улице, чтобы не путаться под ногами у следственных органов. Полиция не задала нам ни единого вопроса, что меня лично вполне устраивало. А через пол часа, бодрый и довольный, вышел наш профессор.

- Ну что? Поехали по домам? – предложил он.

И мы уехали. Оставив сохранность дома и его имущества на привычные плечи полиции. Мы ехали молча. Молчал Костя за рулем автомобиля, Михаил Александрович молча сидел на переднем сиденье, молчали и мы с Игорем. Это задание, которое к тому же, для меня было первым, наша группа с треском провалила. Мы не сберегли владельца дома, - его увезла скорая в невменяемом состоянии, мы не сумели сохранить имущество, - чего стоил разгром на одной только кухне, мы не сумели определить причину случившегося. Мы не добились ничего…

Глава 2. Охотники за привидениями. Начало

Все началось несколькими месяцами ранее. Я был самым обыкновенным студентом, учащимся на историческом факультете Воронежского государственного университета. От сессии до сессии жилось мне не плохо, а в сессии начинались проблемы. Если честно, то я вообще не понимаю, каким чудом мне удалось дотянуть до второго курса. Стоит начать с того, что я никогда не любил историю. Все эти исторические события, которые разворачивались перед нами во время лекций, для меня были скучны и не актуальны. Ну в самом деле, - кому интересно изучать то, что уже случилось? Конечно, многие со мной не согласятся и первым среди них будет профессор Семенихин - пожалуй, самый уважаемый профессор на кафедре Политической истории. Михаил Александрович имел тот редкий талант, позволявший ему долгими лекционными часами, с жаром и упоением, рассказывать о самых заурядных, на мой взгляд, исторических событиях, превращая их во что-то живое и осязаемое. Его предмет был один из немногих в университете, который я, хоть как то, пытался учить. Все остальные предметы, что называется, мне просто не заходили. В добавок ко всему, даты, которые бедующий историк должен был запоминать, как свой собственный день рождения, в моей голове никак не желали оставлять хоть какой-то след. В общем и целом, я с самого начала поступил на этот факультет по самой банальной причине - сюда был до удивления смешной конкурс. Сколько студентов – столько и мест на факультете. И я старался. Вернее, пытался стараться, но со временем все меньше и меньше. И вот, наконец, настал тот день, когда я решил окончательно забросить учебу.

В том, что этого не произошло, я обязан Костику, ну и, конечно же, Михаилу Александровичу. Костик был, есть и будет простым деревенским парнем с хитрым крестьянским умом. С виду он прост, как пять копеек, но это только с виду. По своему обыкновению, он всегда прикидывается шлангом и жадно слушает собеседника, как человек, который не имеет собственного мнения. Но повторюсь, это только с виду. Если вам посчастливится узнать Костика лучше, то в этом человеке можно разглядеть многие таланты, о которых окружающие не догадываются. К каждому человеку Костя мог найти индивидуальный подход, при чем, без хитрости, по-простецки. Недаром, Костик, еще будучи студентом первого курса, получил прозвище «брат студента», он везде был свой в доску.

И вот, когда я, опустив голову и поджав хвост, а хвостов, надо признаться, у меня скопилось не мало, шел с повинной в учебную часть, вероятней всего, для того, чтобы написать заявление об окончании своей деятельности в качестве студента, я встретил Костика. Константин уже перевелся на третий курс, я не знал точно с какого он факультета, но по слухам слышал, что его учеба связана с физикой. Он в свойственной ему манере, сперва посочувствовал, при чем так, что мне действительно стало легче, а потом спросил, - а какая, собственно, вожжа мне залезла под хвост? Ну есть хвосты, - так у кого же их нет? Нет времени, - ну а у кого оно есть? И посоветовал мне, для начала, записаться на факультативный курс к общеизвестному профессору Семенихину. Как я узнал от Костика, Михаил Александрович увлекался паранормальными явлениями, которых, история прошлых лет знала не мало. В обычных занятиях такая практика не приветствовалась и вот, профессор собрал себе студентов-единомышленников для факультативных занятий. Возможно, дело было в том, что кроме Михаила Александровича, в нашем университете паранормальными явлениями никто больше не увлекался, а возможно, про его факультативные занятия мало кто знал. В любом случае, группа его слушателей была, мягко говоря, не многочисленной. Не знаю, как про эти занятия прознал Костик, но с другой стороны, похоже, что он знал про все, что происходило в университете.

По совету Кости, я записался на дополнительные занятия к профессору Семенихину и честно начал их посещать. Огромной неожиданностью для меня стало то, что уже после первого посещения факультатива я понял, что это очень даже по мне. Меня, как обычно, не клонило в сон от скучных событий и непримечательных дат, вовсе нет. На своих занятиях Михаил Александрович рассказывал так увлекательно, что мне запоминались в первую очередь – события, и во вторую очередь – даты. При чем, в данном случае, даты запоминались легко и непринужденно. Оказалось, что история, на всем своем протяжении, полна необычных и загадочных тайн, которые до сих пор не раскрыты. И уже после второго факультатива, которые, к слову, проводились раз в две недели, мне снова захотелось продолжить учебу в университете. За это, опять-таки, спасибо, Косте и Михаилу Александровичу, который выслушал меня, а после, без всяких нравоучений, помог оформить в учебной части академический отпуск. Кстати, на тех же занятиях я познакомился и с Игорем Корниенко, который, как оказалось позднее, то же входил в нашу группу «охотников за привидениями».

О самой группе я узнал от профессора Семенихина. Это случилось уже в конце второго месяца после начала факультативных занятий в группе у Михаила Александровича. Перед началом очередного занятия ко мне подошел, а вернее подбежал Костя. Ходил он редко, в силу своего неукротимого характера, чаще он неторопливо бегал. В общем, нагнав таинственности, он полушепотом передал мне просьбу профессора Семенихина – подойти к нему после окончания факультатива. По лицу Кости было видно, что он прекрасно знает, о чем профессор хочет со мной поговорить, но изо всех сил сдерживает желание выложить мне все и сразу. Я, в свою очередь, изо всех сил сдержал любопытство спросить у Костика, о чем пойдет речь, а лишь кивнул и сказал - понял, подойду.

Михаил Александрович не стал ходить вокруг, да около, он сразу выложил все на чистоту:

- Максим, вы умный студент, и, вероятно, уже сделали вывод о, так сказать, специфическом круге моих интересов. Ну так вот, не буду от вас скрывать, что мои интересы идут немного дальше, чем просто факультативные занятия, - профессор внимательно заглянул мне в глаза и продолжил, - ну перейду к сути…

Со слов Максима Александровича, я узнал, что в нашем городе существует некоторая окологосударственная контора, которая непосредственно занимается разными необычными явлениями. Необычными, - то есть теми, которые не попадают под прочую юрисдикцию, - например, полиция, - пояснил профессор, увидев полное непонимание на моем лице.

- Можете называть это как хотите: необъяснимое, паранормальное, сверхъестественное, в общем необычное, - подытожил Семенихин, - почему наполовину государственное? Ну, ведь, если данные явления существуют в природе, а они, как вы позже узнаете, очень даже встречаются, то кто-то же должен заниматься этим, разве не так? В нашу организацию поступает информация от различных ведомств, будь то пожарная часть, полиция или скорая помощь, и случается это по тому, что, иногда, до истоков проблем сами они добраться не могут. А если и добираются, то полученные данные уже не могут приобщить к своим официальным отчетам. Вот тогда-то, в дело вступаем мы. Официально мы приписаны к дирекции социальной сферы, но фактически, не имеем к ней никакого отношения. Там числятся наши должности, бухгалтерия, худо-бедно, начисляет на них зарплату, да и только.

Я молчал, и Семенихин продолжил:

- С другой стороны, нас поддерживает негосударственное предприятие в лице… - профессор замялся, - я пока не могу вам полностью рассказать всех деталей, да и не так они важны. Вам нужно лишь знать то, что помимо государственной конторы, нам помогает один крупный бизнесмен, который хочет оставаться в тени, понимаете, у него свои интересы? Так вот, из этой негосударственной организации мы получаем необходимые материалы и инструменты для наших исследований.

- То есть, у вас есть команда по изучению сверхъестественного, которая имеет и государственную и негосударственную поддержку? – уточнил я, - и как она называется?

Профессор поморщился, затем улыбнулся.

- У нашей команды пока нет официального названия. У меня, конечно же, есть далеко идущие планы, когда мы, наконец, выйдем из тени и телефон нашего офиса будет известен на всю страну, как, скажем, телефон вызова скорой помощи, или телефон Гор-Газа, чтобы граждане знали о нашем существовании и были проинформированы куда звонить в случае беды. Ну а пока, - профессор снова улыбнулся, - пока ребята, в шутку, называют нашу команду «Охотники за приведениями».

Я слушал не перебивая. Стоя в маленькой, пыльной преподавательской комнате, а разве факультативному курсу могли отдать хорошее помещение, я слушал не дыша. Если бы мне рассказывал об этом кто-нибудь другой, например, Костик, я б, наверное, рассмеялся и ушел. Но слышать такое непосредственно от профессора Семенихина было иным делом. А Михаил Александрович продолжал.

- На самом то деле, если вдуматься, мы ни какие не охотники. Нет у нас ни бластеров, ни ловушек, ну вы помните? Как в том фильме, про «Настоящих охотников за приведениями». У нас есть, лишь, малая часть оборудования, которое производит не поиск призраков, а, лишь, некоторые замеры физических характеристик. А уже по этим замерам мы делаем вывод - есть ли перед нами что-то необъяснимое и сверхъестественное, или же это обыкновенное природное явление. И, даже, если перед нами что-то совершенно необъяснимое, неподвластное физическим законам нашего мира, все равно, мы и поделать-то ничего не можем. Не чем нам с потусторонними силами бороться, будь то призраки или иные проявления других реальностей. Мы, всего лишь, собираем данные, накапливаем их и изучаем.

Наше государственное главенствующее предприятие, в случае необходимости, выделяет нуждающимся временное жилье, как правило, это не дорогие коммунальные квартиры. А наш негосударственный богатый спонсор, вполне может выкупить в свою собственность, или в собственность своей компании, жилье с потусторонними проявлениями для дальнейшего всестороннего изучения данных процессов.

- В общем и целом, помимо нашего простенького оборудования, у нашей команды есть только мы - ее верные подданные, - с улыбкой закончил свое пояснение Михаил Александрович.

- И как часто люди обращаются за вашими услугами? – не удержался я от вопроса.

- Часто, - не весело ответил профессор. Но, как правило, а правило это в девяноста семи – девяноста восьми случаев из ста, причины подобных явлений вполне заурядные. Так, чтобы добраться до тех самых двух – трех случаев из ста, зачастую приходится выполнять рутинную и скучную работу.

- И как же, все-таки, вы поступаете, когда находите те самые два-три «ваших» случая? – вновь не удержался я.

- Как поступаем? – профессор наморщил брови и потер переносицу, - да по-разному поступаем. Стандартного способа у нас нет. Да и вообще, разве может к необъяснимым явлениям и феноменам быть применен стандартный способ? Вот, например, наше крайнее расследование. Да вы не удивляйтесь, Максим, к-слову, можно к вам обращаться менее официально, на Ты? Можно? – ну так вот, мы, охотники, народ очень суеверный и не любим всяких громких слов. Для нашего брата слово «последний» – аж слух режет, и мы заменяем его словом «крайний». Крайний случай, крайний раз. Теперь понятнее? Так вот, собственно, крайний случай у нас был очень интересный. К нам обратились владельцы одной старенькой квартирки, купленной на вторичном рынке. Ничем не привлекательная четырехкомнатная квартирка, в стареньком многоквартирном жилом доме, после переезда новых владельцев начала подавать «признаки жизни». Собственной жизни, помимо самих жильцов. Началось все банально, с общего физического недомогания всей семьи. Врачи, как оказалось, им не помогли. Дальше начались иные проявления - хлопанье дверей, самопроизвольные возгорания, непонятные шорохи и ночные шепоты. Злополучные новые хозяева квартиры обращались, сперва, в церковь, потом - в полицию. К ним на квартиру ходил батюшка, песни пел и по углам водой брызгал. После него к ним приезжал участковый. Ходил по комнатам и ничему не верил. Несколько раз они его вызывали. А после того, как он сам застал самопроизвольное открывание дверей в доме, сказал жильцам честно - что он, в данном случае, ничем помочь не может, - такое, даже в протоколе не укажешь. Вот и обратились владельцы квартиры к нам. Мы им помогали, разве что, своим присутствием. Ну а что им еще делать? В квартире страшно, тем более, с двумя детьми. Чтобы купить новую - нужно сперва старую продать. Другую квартиру снимать они не могут, у них денег нет, они за эту-то еще с банком не рассчитались. Можно к родственникам напроситься, но вы же понимаете, что это все временное решение? В итоге они вышли на нашу группу. Мы жили у них по двое. Круглосуточно - и днем, и ночью. А потом через социальный фонд им комнату в общежитии оформили, они пока там и живут. Так что, ни какие мы не охотники - скорее исследователи.

- А почему вы предлагаете мне место в вашей команде? Ведь, желающих-то, небось, много будет. Почему именно мне? – задал я вопрос, ответ на который меня очень тревожил.

Профессор снова нахмурил брови и неуверенно посмотрел по сторонам. Но, наконец, он решился и ответил.

- Про вас, Максим, слухи ходят по институту. Ваши однокурсники вас за глаза Ведьмаком называют. Я, сперва, думал, что это глупое прозвище, но потом кое-кто мне рассказал, что вы никогда не проигрываете в азартные игры, особенно в кости. Можете на спор не глядя отгадать масть, почти всех карт в колоде, способны на экзамене счастливый билет вытащить и тому подобное. Вы же знаете, как вас однокурсники называют?

Я знал… Ведьмаком меня называли и не за глаза. Да и не только однокурсники. Было время, когда в моей старой школе так звал меня каждый. Макс - Ведьмак. Я тогда гордился своим талантом и не скрывал его, но с годами стал более скрытен. Но опять-таки, с чьей-то легкой руки этот ярлык снова намертво прилепился к моему имени. Макс – Ведьмак. Только, на этот раз, произносили его, скорее в шутку, чем в серьез и совершенно без страха. Не то, что было в школьные времена моей бурной юности.

Просто, повзрослев, я перестал считать свою силу - талантом. И стал все чаще вспоминать тот момент моего детства, когда получил свой дар. Или проклятье. И именно спустя годы, я вспомнил все, каждую деталь того далекого летнего дня, каждую мелочь. Помню. Вот только рассказывать об этом пока не готов.

Глава 3. Сейчас

Домой я вернулся только под утро. После нескольких дней отсутствия мне было приятно вновь оказаться у себя дома. Несмотря на то, что предшествующие три дня я провел в относительном комфорте, если забыть про бессонные ночи на скрипучей раскладушке, все равно свой дом ни с чем не сравнится. Даже, если это не совсем твой дом. Последнее – это, как раз, мой случай. Я уже почти полгода живу в доме своей девушки. Причем, так получилось, что живу я в нем совершенно один, не считая кота. Родители Светланы, так зовут мою девушку, или теперь про нее стоит говорить в прошедшем времени? – я часто мучаю себя этим вопросом, но никак не могу на него ответить, даже самому себе. Так вот, родители Светланы выиграли Грин-карту и уже полгода, как живут в Америке, вместе со своей единственной дочерью. Она, как Карлсон, который живет на крыше, - улетела, но обещала вернуться. В первые несколько месяцев, я в это верил. Верил в то, что скоро она вернется и мы снова будем вместе. Но время шло, а в ее ближайшие планы возвращение домой, пусть, даже, на короткий промежуток времени, не включалось. Я понимал это, но принять не мог. Они обживались на новом месте, обзаводились новыми связями, новыми друзьями и новыми взглядами на старые вещи. Вероятнее всего, что в какой-то момент, я для нее превратился, как раз, в одну из таких старых вещей, которую нужно было оставить в прошлом. В первый месяц мы ежедневно созванивались по видеосвязи, но потом эти звонки стали реже, пока, наконец, она не перестала отвечать на мои вызовы. Иногда, я получал от нее сообщения, в которых Светка, с искренними извинениями, ссылалась на неотложные дела и обещала перезвонить позднее. Вывод был очевиден - я остался для нее в прошлом. Как-бы то ни было, я по-прежнему, живу в их небольшом городском доме, оплачиваю коммуналку и присматриваю за котом.

Вернувшись домой, я насыпал в миску Батона сухой корм, не знаю, чем он питался в мое отсутствие, но, судя по виду, кот совершенно не похудел. Батон ел и косился на меня своим ядовито-желтым глазом. Иногда, мне казалось, что этот кот умеет читать мои мысли. На счет мыслей, возможно, я и загнул, но мое внутреннее душевное состояние кот всегда угадывал безошибочно. Сегодня я был усталым и разбитым. Меня до боли терзало чувство вины. Я пытался докопаться до причин этого чувства, но рационального объяснения найти не мог.

Забравшись в ванную, я включил душ, обычно вода помогала мне снять усталость и вернуть здравомыслие, но не сегодня. Я сидел, подставив спину под обжигающие струи воды и старался ни о чем не думать, но какая-то мысль продолжала крутиться на заднем плане в моей голове. Я что-то не понял, чего-то упустил. Кот наблюдал за мной, забравшись на стиральную машину. Взяв в руки кусок мыла, я продолжал рассматривать пустую мыльницу, затем закрыл глаза и попытался мысленно вернуться в дом Александра.

Очутившись на кухне, на той самой кухне, где совсем недавно мы пили чай, в ожидании приезда полиции, только сейчас я не видел там никакого беспорядка. Все шкафы стояли нетронутыми, дверь – целой. Я подошел к двери, она распахнулась, и я мысленно проследовал дальше. В коридоре за дверью я остановился. Внизу, в подвале, я ощущал тяжесть, а сверху… надо мной нависало что-то темное и бесформенное, как туча, только наделенная разумом. Медленно я стал подниматься по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж. Страха не было, так как мое физическое тело, в тот момент, находилось далеко от дома, и какое-то внутреннее, седьмое чувство, подсказывало, что я нахожусь в злополучном доме за долго, до развития известных событий. И тем не менее, поднимаясь по лестнице я старался не шуметь - осторожность еще никому не вредила. Поднявшись до конца ступеней, я увидел ту самую нишу стенного шкафа, с которой, как мы думали, все и началось. Мы разобрали шкаф, но не обнаружили в нем ничего существенного. Теперь же я чувствовал, что все зло, выместившее свои обиды на целом доме, включая его хозяев, изначально было сконцентрировано именно в этом стенном шкафу.

Стоя на верхней ступеньке лестницы, я прислушался к своим ощущениям: Так-так-так-так, скорей почувствовал, чем услышал. Что-то темное и пульсирующее дышало и вздрагивало сквозь равные промежутки времени. Я спустился на ступеньку ниже, затем еще на одну, присел и увидел - всю внутреннюю поверхность стены, вплотную примыкавшую к боковой стене, окаймлявшей шкаф, украшали древние символы или руны. Вместе с равномерным гулом: так-так-так, символы начинали светиться, после чего снова гасли. И так продолжалось с каждой пульсацией. Одновременно с этим, я почувствовал, как мои ноги, стоявшие на верхних ступенях лестничного пролета, стали набирать вес и все ощутимей давить на лестницу. Это могло значить только одно - то, ЧТО находилось в доме, заметило мое присутствие.

Я открыл глаза. Передо мной, снова, была ванная комната, льющаяся из-под крана вода и кот, который уже не лежал, как минутой ранее, он сидел и округлившимися глазами смотрел на меня. Впрочем, минутой ли? Я так и не научился определять время, которое проводил там - с другой стороны своего сознания. Судя по увеличившемуся объему воды в ванной, это была не одна и не две минуты, как мне показалось. Все это время, я продолжал сжимать в руке кусок мыла. Посмотрев на него, я отложил мыло в сторону, взял пустую мыльницу и аккуратно положил ее на теплую воду, которая до краев успела наполнить ванную за время моего отсутствия. Вода легко подхватила мыльницу, и та закачалась, подрагивая на волнах. Набрав в руку немного воды, я вылил ее в мыльницу, качание замедлилось. Я повторил это несколько раз, наблюдая, как с каждой новой пригоршней воды, мыльница все медленнее реагирует на колебания волны в ванной. Перед тем, как уйти под воду, наполненная водой мыльница совсем перестала раскачиваться и замерла неподвижно. Вот что было сокрыто в той пульсации! Так-так-так. Я видел, как темная энергия, удерживаемая, теперь уже, утерянными символами, капала и растворялась где-то далеко внизу, в глубинах подвала этого странного дома. Мы же своими действиями, а именно – демонтажем стенного шкафа, нарушили тонкое равновесие невидимой темной материи. Она перестала стекать в недра дома и, подобно воде в мыльнице, стала набираться, аккумулируясь в его стенах, пока этой энергии не набралось столько, что она, образно говоря, захлестнула и потопила весь дом целиком. А мы-то радовались, когда после нашего вмешательства, Александра перестали мучать страшные сны наяву. Дом, так же, как мыльница, потяжелел и на время затих, чтобы потом камнем уйти под воду, забрав с собой всех нас.

Теперь, для меня это было так очевидно, что сжались скулы и на глаза навернулись слезы обиды. Ведь, это же была именно моя задача! Правильнее сказать - это была моя единственная задача, которую я должен был выполнить, находясь в этом доме. Я должен был это почувствовать, я должен был это понять, но сплоховал. И теперь, возможно, Александр расплатился за мою ошибку ценой собственной жизни. Батон не мигая смотрел мне в глаза и урчал, выражая на кошачьем языке какие-то эмоции. Кто бы знал, как благодарен я был этому коту, за то, что в тот момент оказался не один. А потом зазвонил телефон.

Звонил Костик. Костик, своего рода, тот-же кот, который прячась под маской безразличного веселья, на самом деле очень остро чувствует эмоции друзей. И ему за тот звонок, я тоже был искренне благодарен.

- Жрешь сидишь? – со смешком начал Костик.

- Нет, - я не стал говорить, что звонок застал меня в ванной.

- Уже пожрал? – у Костика были два коронных вопроса, которыми он всегда мог вывести собеседника из себя и, как ни странно, этот способ всегда срабатывал. Но не в этот раз.

- Я не хочу есть, я спать хочу. А еще у меня из головы не выходит наша поездка, кажется, я понял, в чем там на самом деле заключалась проблема. Мы кое-что не заметили, когда разбирали нишу в стене. Мне кажется, там что-то было.

На другом конце телефона послышался вздох, голос Константина посерьезнел. Я уже и сам понимал, что он ответит. Так же, как понимал и то, что думать, а особенно, в который раз прокручивать в голове недавние события - не нужно. Ничего уже не изменишь и до добра такие мысли, уж точно, не доведут, но такова моя суть и себя не изменишь, таков уж я человек. А еще я думал о том, кто на самом деле был инициатором этого телефонного звонка - сам Костик, или же его попросил позвонить Михаил Александрович, но спрашивать не стал.

- Слушай, Макс, я понимаю, как все это выглядит для тебя, тем более, что это был твой первый выезд в составе нашей группы, но пойми, что наша работа - это, как раз, тот самый случай, когда ничего не знаешь заранее. А раз так, то и распланировать заранее мы никогда ничего не можем, по тому, что бывало, и не раз, когда все наши планы, во время выездки, летели к чертям. И поэтому приходится импровизировать на ходу, а это получается не всегда удачно. То, что ты переживаешь - это нормально, но зацикливаться на этом не нужно! Все доски, обои и чего мы там еще от стены отодрали, пойдет в архив, потом разберемся что к чему, а пока, нужно жить дальше и думать о перспективах, тем более, что нам скоро предстоит еще один выезд, который, возможно, окажется серьезней и опасней предыдущего. Так что, нужно сконцентрироваться на новых возможностях, - подытожил Костик.

Я слушал его не перебивая, лишь мысленно отметил для себя последнюю фразу, а именно - как он поставил ударение в слове «сконцентрироваться», - значит, Михаил Александрович, все-таки, приложил руку к нашему разговору. Но сам он звонить не стал, иначе я, по всей вероятности, чувствовал бы себя еще глупее, эту дипломатичность я, тоже, мысленно отметил, а вслух спросил:

- А что за архив?

- Ну, брат, архив – это Архив, - к Костику снова вернулось присущее ему глуповато-шутливое настроение, - это такое место, где годами лежит всякий хлам, прямо, как в гараже у Пухлого, бывал там когда-нибудь? – договорил он уже смеясь, - на самом деле, про архив тебе лучше у профессора спросить, он сможет объяснить лучше меня.

После разговора с Константином, я почувствовал себя лучше, на передний план снова вышла уверенность, а чувство вины отступило назад. Я устал, но в сон не тянуло, поэтому я не пошел в спальню, а лег на диване в гостиной и включил телевизор, уверенный в том, что уснуть мне не удастся. Как оказалось, шестью часами позднее, в этом я сильно ошибался. Не смотря на включенный телевизор и шум с улицы, я крепко проспал большую половину дня. Проснувшись, я обнаружил кота, лежавшего в ногах, по телевизору был включен канал евро-новостей, по которому, к моменту моего пробуждения, показывали ураган, свирепствующий где-то на южных широтах земного шара.

Телефон мигал множеством пропущенных сообщений, меня всегда интересовал вопрос, - как мои корреспонденты узнают о том, что я сплю, ибо, именно на моменты моего сна приходила основная часть пропущенных звонков и сообщений. Я взял телефон в руки, он показался мне потяжелевшим от новых сообщений, и стал просматривать их. Два пропущенных звонка от Светланы по Скайпу и несколько испуганных сообщений после них. Она сильно желала узнать все ли в порядке со мной и домом. Как мне показалось, что ее больше интересовало последнее, чем я – собственной персоной. Она где-то увидела видеоролики, которые показывали бурю с градом, прошедшие в нашем городе. Я набрал ей короткое сообщение, о том, что ни про какую бурю и град я не слышал, а также, подтвердил, что мы, вместе с домом и котом находимся в полном порядке, чего и вам желаем. Света мне не ответила, но я увидел, как мое отправленное сообщение приняло статус «прочитанного». Остальные сообщения, сомнительного содержания, были от Костика. Костя писал, что пока я спал, он увел моего коня, а также, кучу всякой чуши, которую я пропустил не задумываясь, но в конце каждого сообщения он просил перезвонить ему, как только проснусь. Последнее, полученное от него сообщение имело следующее содержание: «Есть новое задание. Вечером собираемся у профессора. Перезвони, как проснешься». Зевая я набрал номер Кости.

- Проснулся? – послышался в телефоне его бодрый голос, - а то я уже думал будить тебя. Мое сообщение видел?

- Видел, - подтвердил я, - в двух словах не расскажешь?

- В двух словах не расскажу. К семи вечера собираемся у Александровича, там обо всем и узнаешь. Не опаздывай, адрес знаешь?

Адреса я не знал, и Костик скинул мне его сообщением. Профессор жил на улице с хитрым названием Сакко и Ванцетти. Не имея представления о местонахождении этой улицы, а также о том, кто эти добрые люди, я решил загрузить Яндекс-карты, но подумав не стал этого делать и решил вызвать такси. Зачем мне география? – ямщик есть, куда нужно довезет! Неплохо было бы еще и перекусить перед выездом, но посмотрев на часы, которые показывали уже половину седьмого, я отогнал эту мысль и пошел в душ, возле дома профессора я оказался уже без четверти семь. Михаил Александрович устроился не плохо - небольшой, но отдельно стоящий домик в частном секторе, практически, в центре города. Невысокий однотипный забор из красного кирпича тянулся вдоль всех домов, стоящих на этой улице со смешным названием. Не знаю почему, но каждый раз, когда я мысленно вспоминаю адрес профессора, губы сами собой растягиваются в улыбке. Я решил сразу же по приезду домой обязательно посмотреть в интернете кто такие эти Сакко и Ванцетти. Пока я рассматривал дом профессора, продолжая глуповато улыбаться, рядом с ним остановилась старая двух-дверная «Нива», из которой, громко хлопнув дверью, вышел невысокий, плотно-сбитый молодой человек, на вид ему было лет двадцать пять. Выходя из машины, он окинул меня хмурым, недобрым взглядом и быстро зашагал к дому. Пухлый – вспомнил я, как Костик, смеясь, описывал Антона. Ну да, под это описание он определенно подходил. Я был уверен, что про меня ему тоже рассказали, но он не соизволил придержать открывшуюся калитку и та захлопнулась у меня перед носом. Что-ж, Антону я точно не понравился, ну да ладно, переживу.

Убедившись, что калитка заперта, я нажал на кнопку звонка и стал ждать.

- Заходи, Максим, - послышался из динамика знакомый голос.

Дверь щелкнула и приоткрылась, я вошел внутрь. За калиткой сразу начинались ступени, ведущие в дом. Входная дверь была приоткрыта, меня ждали, но не дождались – на встречу мне никто не вышел. Я вошел в дом и закрыл за собой дверь. На первом этаже царил полумрак, лишь настенное бра тускло освещало прихожую. Я бы не назвал себя скромным, но и к людям, способным запросто, без приглашения, врываться в чужое жилище, я тоже не принадлежал. Разувшись, я остался ждать возле входной двери. Минут через пять чьи-то тяжелые шаги загрохотали вниз по деревянной лестнице и вниз спустился Костя. По звуку шагов, я ожидал увидеть Антона или Михаила Александровича и судя по довольно-улыбающемуся лицу Костика, он это предвидел.

- Ну, чего встал Макс? Кухня прямо, спальня направо, лестница слева, а мы на верху все. Ты, что ли, указателей не видишь?

Следом за Костей я поднялся на второй этаж, а затем на третий и очутился в ярко освещенной квадратной комнате, где уже собрались все остальные члены команды. По всему периметру комнаты стояло множество шкафов до отказа забитых книгами и папками под бумаги. Некоторые книги выглядели как средневековый антиквариат, другие были новыми в цветных обложках. Посередине комнаты стоял небольшой круглый столик, над которым на длинном пружинистом шнуре с потолка свисала пестрая люстра, по бокам от стола, напротив друг – друга, стояли два кожаных дивана. С другой стороны стола, также напротив друг – друга, стояли два больших аквариума. Диваны вместе с аквариумами образовывали квадрат, отделяющей основную часть комнаты от рабочего стола. Получался квадрат внутри квадрата, - интересный дизайн, подумал я.

На одном диване сидел профессор с Антоном, на другом расположился Игорь, видимо, вместе с Костей, который спустился, чтобы встретить меня.

- Привел! – весело доложил Костик. Это же Макс. Он в прошлой жизни был вампиром, переродился в человека, а привычка осталась - пока не пригласишь, он не войдет!

Разговор прервался и все сидящие посмотрели на меня. Игорь улыбался, профессор внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул, Антон не шелохнулся, его взгляд что-то уколол внутри меня.

- Заходи, Максим, - поздоровался со мной Михаил Александрович, - Костю и Игоря ты уже знаешь, а это Антон.

После слов профессора Антон кивнул мне, но дружелюбия в нем так и не появилось. Я уже начинал жалеть, что пришел сюда, чувство вины - что в прошлый раз я подвел команду, еще не прошло и взгляд Антона подтверждал, что в этой комнате я был лишним. Как будто прочитав мои мысли, Михаил Александрович посадил меня между Игорем и Костей, а сам обратился к присутствующим.

- Ну, вот теперь вся команда в сборе, приступим! К нам поступила информация о странных явлениях, произошедших недавно в селе Першино, это Нижнедевицкий район, кто-нибудь слышал о таком?

Мы с Игорем и Костей покачали головами, Антон кивнул, глядя в пол.

- Бывал там, - еле слышно прокомментировал он свой кивок.

- Так вот, - продолжил профессор, - это от нас в двух часах езды, само село расположено сбоку от основной трассы, сам я там никогда не был, но справки навел. Теперь про странные события, - вздохнул он, - в течении двух предшествующих недель в этом поселке стали пропадать люди. Вернее, не пропадать, пропадать это не совсем так, физически-то они на месте и никуда не пропадали.

Профессор помолчал с минуту, подбирая слова.

- В общем, с местным населением начало что-то происходить. Человек отключается от внешнего мира, перестает реагировать на окружающих, не отвечает на вопросы. Глаза открыты, он дышит, но при этом не шевелится, ничего не делает и ничего не говорит, а просто смотрит в пустоту перед собой. Самое необычное в том, что происходит это «отключение» при разных обстоятельствах и с разными людьми.

Михаил Александрович обвел нас глазами.

- Понимаю, что все это звучит неубедительно, но я попробую пояснить. Первый случай был зафиксирован с работником частного мясокомбината, расположенного километрах в десяти от самого села. Он лег подремать в обед, а после его обнаружил в таком состоянии кто-то из других рабочих. Сперва все списали на его образ жизни, говорят, он выпивал сильно. Вызвали скорую, отвезли в районную больницу. Врачи проверили все, что смогли, но никаких отклонений не выявили. А через два дня он поднялся и ушел. На вопросы не отвечает, ни с кем не разговаривает и не пьет больше. В общем и целом, он стал другим человеком. На этот случай внимания никто не обратил, - ну мало ли… а через два дня доярка местная, уже с самого села… ее обнаружили утром, стоящей в коровнике. Дома она не появлялась, по всей видимости, так всю ночь и простояла. Глаза открытые, дышит, но ни на что не реагирует. И ее увезла скорая. Два дня ее врачи наблюдали, а потом она поднялась и ушла, молча. С того момента, вот уже неделю как, так ни с кем и не заговорила. А про нее говорят, что говорливая была женщина. Любила пошуметь, поругаться и за словом в карман не лезла. А тут, как подменили ее, молчит и все тут. А в конце недели сразу двое с такими симптомами в больницу попали. При чем, один из них приезжий - водитель из города, он в местный магазин продукты привозит. Обнаружили его грузовик за поворотом, на выезде из совхоза - грузовик уткнулся в дерево, не сильно уткнулся, видимо, ехал медленно, передний бампер, почти не помят, водитель отделался парой синяков, но ничего серьезного, как потом врачи пояснили. Его обнаружили сидящим за рулем, мотор работал, глаза открыты, дышит и смотрит прямо перед собой. И тем же вечером нашли помощника участкового у себя в кабинете, тот, правда, на полу лежал, с пистолетом в руке. Зачем он его из кобуры вынул непонятно, следов насилия нет. Там всего-то два милиционера на весь поселок: участковый, да его помощник. Водителя грузовика скорая забрала, также, как и первых двоих. Он сутки отлеживался, а потом молча встал и ушел, а вот с милиционером уже интересней получилось. Его обнаружили вечером, свет горел, и кто-то в окно увидел, что он в кабинете лежит, позвонили старшему участковому, тот приехал и выяснил, что часом ранее его помощник с женой по телефону разговаривал. Опять вызвали скорую, но ее приезда никто не дождался, милиционер поднялся и ушел. Молча, как и все остальные.

- А почему вы думаете, что это наш случай? - перебил профессора Игорь, - может быть это по медицинской части, просто врачи не разобрались?

- Может быть, - по тону Михаила Александровича не трудно было догадаться, что сам он в это не верит, - может быть и так, вот только, помимо «исчезновений», примерно в то же время, местные жители стали аномалии замечать. Нет, ничего такого ярко выраженного, - тут же спохватился профессор, видимо глаза округлились и заблестели не только у меня, - по мелочам. Местный механик рассказал председателю о необычном звуковом феномене, который он испытал, когда чинил мотор в комбайне. С его слов - провозился он долго, но все же нашел неисправность и устранил ее. Комбайн работал, грохотал, будь-здоров, как мне рассказали по телефону, он его работающим и оставил, на холостом ходу, а сам от грохота в сторону отошел, перекурить. Он отошел не дальше, чем на десять шагов от работающего комбайна и тут грохот смолк. Сначала он подумал, что заглох-то мотор, повернулся, чтобы подойти и посмотреть в чем там дело, сделал два-три шага обратно и снова в закрытом помещении по ушам грохот работающего комбайна ударил. Не услышать работающий комбайн невозможно, я, правда, сам не проверял, но мне так кажется, тем более, с десяти шагов. И другой местный житель рассказывал, что обнаружил свой сарай на заднем дворе весь покрытый пылью и паутиной, как будто туда уже много лет никто не заходил, а с его слов, он только утром туда после поливки шланги складывал. Да-да, я понимаю, как все это выглядит по-вашему и не спорю, возможно кто-то из рассказывающих был не совсем адекватен, а другому просто померещилось, но, если свести все эти случаи воедино, то получается крайне неприглядная картина, которая, на мой взгляд, требует немедленного нашего вмешательства. Ну, что скажете?

Профессор остановился и перевел дух, все молчали, пытаясь мысленно представить жуткую картину - неподвижно стоящих людей, смотрящих в пустоту.

- У нас есть предположения о том, что могло спровоцировать эти явления? – прервал молчание Игорь.

- Кое-какие предположения имеются, - Михаил Александрович поднял толстую папку, лежавшую у него на коленях и положил на стол.

В папке лежали листы бумаги, судя по качеству печати, напечатанные на обычном цветном принтере. Профессор вынул сразу несколько листов и разложил их на столе перед нами, все молча изучали увиденное. Собственно, ничего необычного на распечатанных фотографиях я не заметил - на фотографиях было видно старую деревянную церквушку, расположенную на фоне редколесья.

- Это тот самый поселок Першино, - пояснил Семенихин, -фотография сделана еще до войны, примерно 1930 – 1940 годы. В каком году была построена эта церковь мне, пока, выяснить не удалось, собственно, как и установить точную дату, когда было основано Першинское поселение, но вот что важно, - профессор вынул из ящика стола большое увеличительное стекло на толстой, блестящей ручке и протянул его нам, - вот, возьмите и взгляните сами.

Антон сидел ближе всех к профессору и первым завладел увеличительным стеклом. Он долго рассматривал распечатанный снимок, морща лоб и щура левый глаз, наконец он сдался.

- А что мы ищем?

Профессор поморщился, несколько раздосадованный невнимательностью Антона, видимо он хотел, чтобы мы сами что-то заметили, не подверженные влиянию чужого мнения. Он обвел карандашом небольшой участок, диаметром с пятак, на распечатанном фотоснимке и постучал по нему карандашом.

- Смотри сюда, Антоша, что ты видишь?

Мы с Игорем переглянулись, пытаясь подавить улыбки, Костик выпучил глаза и попытался надуть живот, Антон немного покраснел. Была у профессора такая привычка - когда он хотел что-либо объяснить для студентов, так сказать, натолкнуть на мысль, он забывался и называл уточняемый материал, названия научных терминов и сами имена и фамилии студентов, до кучи, уменьшительными именами. Порой у него выходило очень забавно, особенно учитывая тот факт, что в остальное время профессор со студентами держался с присущим ему уважением, в разговоре часто переходил подчеркнуто-вежливо на имя – отчество. Антон, видимо, еще не успел познакомиться с этой чертой характера Михаила Александровича. Ну и кто теперь здесь лишний? - ехидно подумал я, впрочем, Антон быстро справился со смущением и разглядев что-то ответил:

- Похоже на дверь, видимо это боковой вход.

- Верно, - закивал Семенихин, - только вот тут, - он порылся среди бумаг, разложенных на столе и вынул нужную, - вот, это план здания. И вход тут один, ни каких боковых дверей на плане нет.

- И что с того? – Антон был упрямым, - этому плану уже черт-знает сколько лет, да и нарисован он, судя по всему, от руки. Без печати. Что это вообще за документ, как таковой? Мало-ли кто его чертил, могли просто забыть.

- Могли и забыть, - согласился профессор, - это самые старые фотографии нужного нам здания, которые мне удалось найти. Соглашусь, и качество снимков тут оставляет желать лучшего, и с этого ракурса невозможно понять дверь ли это, а если дверь, то куда ведет.

Увеличительное стекло осталось у Антона, а несколько листов с распечатанными фотографиями перешли на наш диван. Профессор извлек из папки другие листы и разложил их на столе.

- А теперь что ты скажешь?

Антон снова принялся разглядывать снимки.

- Это уже послевоенные фотографии, - пояснил профессор, - 1949 год, это точная дата. За годы войны поселок был почти под чистую разрушен, но кое-что, все же, осталось. Эта та же церквушка или часовня, не знаю, чем это здание в те годы считалось, на фотографии видно, что оно тоже пострадало. Вот тут, - профессор ткнул карандашом на обломки, запечатленные на фотографии, - был предбанник, то есть, вход в часовню. И где-то здесь, - он обвел круг на пустом месте снимка, - в довоенные годы была та дверь, о которой мы с тобой, Антон, спорили. А теперь что ты видишь?

Антон снова прищурил глаз и всмотрелся в снимок. В общем-то, я и со своего места видел, что на распечатанном изображении был подвал, заваленный обломками досок, видимо разлетевшимися от взрыва. У подвала были слишком прямые стены, последнее не оставляло сомнений - это был именно подвал, или погреб, вырытый человеческими стараниями, а не яма, в виде воронки от снаряда.

- Я думаю, что та дверь, - профессор указал карандашом в сторону первых снимков, которые теперь разглядывал Игорь, - вела в подвал, а подвал, в свою очередь, вел под церковь, и построено все это было еще в дореволюционные годы. А теперь самое интересное, что мне удалось выяснить по этому вопросу. Я покопался в городском архиве, мне разрешили ознакомиться с теми документами, которые по сей день лежат под грифом «совершенно секретно». Так вот, фотографии с этих документов делать мне строжайше запретили, но от руки я их переписал. Это записи НКВД, слышали о таком? – так вот, здесь говорится про 1942-ой год.

Зачитывая чужие заметки, профессор, даже, сменил интонацию и тембр голоса, наверное, так и нужно было читать военные донесения:

- Двадцать второе октября тысяча девятьсот сорок второго года. В восемнадцать часов ровно. Немецкая артиллерия обстреляла северо-западный участок в двадцати километрах от линии фронта. В восемнадцать часов сорок минут этого дня авиация противника совершила бомбардировку восточной линии фронта. В поселении П. сто пятьдесят девятая стрелковая дивизия понесла значительные потери. Есть погибшие и раненые среди гражданского населения. Разрушено здание школы и сельсовета. Госпиталь не пострадал. В девятнадцать часов сорок минут младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В. в ходе совершаемого обхода близлежащей территории обнаружил здание заброшенной часовни. Рядом со здание есть воронка от взрыва, вызванная авиационным налетом противника. Само здание не пострадало. В ходе проведения работ по расчистке входа в здание был выявлен подземный туннель. Глубина туннеля не превышает восьми метров. В виду отсутствия осветительных приборов выяснить продолжительность туннелей и их назначение не представляется возможным. Укрепительные элементы у входа в туннели выглядят надежными. В виду изложенного, принимаю решение с двадцать третьего октября тысяча девятьсот сорок второго года использовать часть подземных туннелей под склад с боеприпасами. Младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В.

Профессор закончил чтение и поднял глаза, изучая нашу реакцию. Все слушали неподвижно, лично я всегда относился с уважением и, даже с благоговейным трепетом, слушая рассказы про военные годы или рассматривая фотографии времен войны, а тут был отрывок из официального военного донесения, да еще из такого, которое хранится под грифом «совершенно секретно» и было прочитано считанными людьми. Судя по реакции ребят, они испытывали те же чувства.

Молчание нарушил Костик, высказав общие мысли.

- Да, нелегко, видно, было ребятам. Обстрелы, бомбежки, раненые, погибшие. И как они в этом туннеле ориентировались, если фонарей не было, с факелами ходили, что ли?

По всей видимости, профессор дождался нужной реакции и продолжил чтение уже с другого листа.

- Двадцать пятое октября тысяча девятьсот сорок второго года. Время – шестнадцать часов сорок пять минут. Боеприпасы и сух паек полностью перенесены в подземное хранилище, найденное ранее. Условия хранения - сносные, в помещении сухо. Наблюдаются странности с температурой воздуха внизу. Вход в подземное хранилище заложен досками. Сверху досок, с целью маскировки, наложен сухой валежник. Вход закрыт не герметично, тем не менее, температура внизу, приблизительно, на десять градусов теплее температуры воздуха на поверхности. У входа сквозняка не наблюдается, из чего можно сделать вывод, что другие входы в подземные тоннели полностью завалены или отсутствуют, как таковые. У спуска в хранилище дежурят двое часовых. Смена караула происходит каждые восемь часов. Один из караульных, несших вахту в ночные часы, услышал внизу подозрительные звуки. Спустившись вниз, дежурный караул не обнаружил постороннего присутствия и пропажи хранившегося. На тот момент я не придал донесению караульных должного значения. Днем позже четверо солдат под командованием старшины Ефремова проводили инвентаризацию склада, солдаты докладывали о странных звуках, свидетельствующих о наличии в подземном туннеле посторонних лиц. Старшина Ефремов подтвердил показания рядовых о том, что из глубины тоннеля иногда были слышны звуки, похожие на шарканье ног, а несколько раз все присутствующие внизу слышали доносившийся из темноты монотонный шепот. Пройдя вглубь тоннеля метров на сто, старшина Ефремов обнаружил ответвления от основного тоннеля. Ввиду невозможности исследовать туннели целиком, а также, ввиду невозможности исключения нахождения в лабиринтах тоннелей посторонних лиц, мной было принято решение усилить караул, выставив дополнительную охрану в составе двух бойцов внизу спуска в тоннель. Для круглосуточного освещение припасов будет использован костер из валежника.

Младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В.

Профессор снова перевел взгляд на нас, но на этот раз промолчал, даже Костик и Михаил Александрович продолжил чтение.

- Первое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Шестнадцать часов ровно. Сегодня утром, ввиду ухудшений погодных условий, связанных с понижением температуры воздуха, а также, ввиду участившихся осадков в виде мелкого снега и продолжительных ливней, сопровождаемых резкими порывами ветра, старший военфельдшер Самсонов предложил переместить раненых в помещения подземных туннелей и в дальнейшем оборудовать в нем лазарет. Предвижу затруднения, связанные с отсутствием света, но в целом предложение дельное. Сегодня же вечером планирую взять с собой двух бойцов и изучить куда ведут ответвления тоннелей.

Младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В

Семенихин отложил в сторону прочитанный лист бумаги в сторону и взяв в руки новый, продолжил чтение.

- Четвертое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Шестнадцать часов сорок пять минут. Каждая смена часовых, карауливших подземное складское помещение, докладывает о звуках шагов, раздающихся из темноты, а также о голосах, которые стали громче. Слов никто разобрать не может, рядовые докладывают о том, что слова и обрывки фраз звучат не на русском языке, но на немецкую речь, тоже не похожи. Рядовой Костроменко до мобилизации работал школьным учителем. В совершенстве владеет английским и немецким языками, немного говорит на итальянском. Рядовой Костроменко, прошлой ночью охранявший склад, смог расслышать обрывки фраз, произносимых неизвестными лицами. Докладывает, что слова по интонации похожи на итальянскую речь, но итальянским языком не являются. В ходе проведения беседы, в форме опроса, рядового Костраменко, мной был подмечен тот факт, что рядовой имеет свою точку зрения, кусаемую странных голосов, слышимых в подземных тоннелях, но не хочет ее высказывать в слух. В ходе приватной беседы с рядовым Костроменко, от него был получен ответ, что обрывки фраз, которые он слышал под землей, по его мнению, были похожи на латынь. Не возьму в толк, что делать с полученной информацией.

Младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В.

Профессор поднялся из-за стола и прошел в дальний конец комнаты, войдя я не заметил сразу - половину комнаты от вошедшего загораживали два аквариума на высоких тумбах, а в дальнем конце помещения располагалось две двери и небольшой стол перед ними. На столе стоял кулер с водой и нечто, по форме напоминающее кофеварку. А две двери, наверняка туалет и ванная - удобно устроился Михаил Александрович, во второй раз подумал я. Налив в чашку воды из кулера, профессор обернулся к нам:

- Ребята, я забыл вам сразу предложить, тут есть кофе и чай, никто не желает?

Я бы не отказался от кофе, по сколько дома не успел его выпить, но все дружно покачали головами, и я постеснялся спросить.

Выпив воды, Михаил Александрович вернулся к нам и занял свое прежнее место рядом с Антоном.

- Шестое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Двадцать два часа ровно. Сменившийся караул доложил о необъяснимом явлении, произошедшим за время несения дежурства. Караульные, стоявшие на часах в нижнем спуске тоннелей, видели в свете костра несколько неясных фигур. Фигуры были похожи на людей, но людьми не являлись. Фигуры появились из темноты туннелей и некоторое время держались на отдалении. Затем, по донесению часовых, фигуры приблизились к свету костра. Они имели человеческие очертания с размытыми лицами и контурами тел. На окрик часового: «стой кто идет?!» неопознанные лица не отреагировали, на повторный окрик: «стой! Стрелять буду!» неизвестные, так же, не остановились. Часовые произвели три выстрела. По их словам, два из них прошли насквозь одну из фигур и срикошетили от противоположной стены. Увидев, что применение оружия не возымело эффекта, а также, учитывая полученную временную контузию от стрельбы в закрытом помещении, нижние часовые поднялись на верх. С их слов, часовые на верху стояли по своим местам у замаскированного спуска в туннели, но ни каких выстрелов не слышали. Мое мнение: не услышать выстрел с такого расстояния невозможно, а судя по найденным гильзам и отверстиям в противоположной стене, часовые из нижней охраны произвели, действительно, три выстрела. Рядовые Бурцев и Касевич, несшие вахту у спуска в бункер, доложили, что выстрелов не слышали и не слышали криков с низу, когда два бойца звали подмогу. Они увидели, как рядовой Сысоев поднимается вверх по ступеням и открывает рот, но они не слышали не только ни каких слов, но даже шума шагов, который, также, должен был присутствовать в замкнутом пространстве тоннеля. Как я уже писал ранее, принял решение исследовать тоннели лично. Займусь этим завтра же.

Младший лейтенант государственной безопасности Бойстрюк А.В.

Не делая паузу, профессор взял со стола новый лист бумаги.

- Пятнадцатое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Время после полудня. Артиллерийские обстрелы возобновились, но с воздуха не бомбят. Видимо, немцы уже совсем близко. Небось, боятся по свои попасть, гады. Неделю назад при осмотре подземных тоннелей пропал младший лейтенант Бойстрюк с двумя рядовыми - Симоновым и Михайловым. Наружные часовые доложили о том, что упомянутые трое спускались в нижнее складское помещение. Двое солдат, дежуривших внизу подтвердили, что видели Бойстрюка, Симонова и а, уходящих с факелами вглубь тоннелей. Спустя четыре часа караул начал волноваться и доложили мне о том, что ушедшие назад не вернулись. Криков и выстрелов, доносившихся из тоннелей, караул не слышал. Не представляю, что там могло случиться с тремя вооруженными людьми. Заблудились они, что ли? Шестью часа позднее, того же дня, военфельдшер Самсонов раздобыл где-то у деревенских старый железнодорожный фонарь, по виду еще с царских времен. За неимением лучшего, я взял этот фонарь, а также фельдшера Самсонова, так как пропавшим могла понадобиться неотложная медицинская помощь, и сержанта Закипова с тремя рядовыми. Вшестером мы около четырех часов обследовали глубины тоннелей. В нескольких ответвлениях от главного тоннеля (прямой проход, ведший от спуска вглубь, буду считать за главный) мы обнаружили необычные медицинские койки со старинными креплениями. Койки были не лежачими, а закрепленными в сидячем положении с вытянутыми ногами. Черт его знает, для чего там стоял этот хлам. На одной из коек нами был обнаружен младший лейтенант Бойстрюк, который находился с открытыми глазами, но в бессознательном состоянии. Видимых повреждений военфельдшер Самсонов не выявил. Дальнейшие поиски двух пропавших рядовых успехом не увенчались. По возвращению мы обнаружили двух часовых, дежуривших на складе, в таком же состоянии, как лейтенант Бойстрюк. Повторяю, четыре часа назад я лично их опрашивал, в связи с исчезновением Бойстрюка. Повреждений на часовых не было, оружие оставалось при них. Самсонов выдвинул гипотезу о том, что в тоннелях есть подземные газы, которые пагубно сказываются на здоровье людей. Я в это не верю. На всем протяжении поисковых работ, я лично слышал неясные отдаленные голоса. Иногда, мне казалось, что голоса шепчут прямо у меня за спиной, но всякий раз, оборачиваясь, я никого не увидел. Черт его знает, что творится в этих тоннелях. Завтра же дам команду вынести все имущество, хранимое на складе обратно и убрать караул. Что делать с Бойсчтрюком не знаю. Помещен в лазарет под наблюдение Самсонова.

Конец рапорта.

Старшина Ефремов.

Теги: 16+романпрозаМакс Гордон