Каталог

Танюшкины звезды. Татьяна Летова

Сборник рассказов

Хит!
Танюшкины звезды. Татьяна Летова
Нажмите на изображение для просмотра
В наличии
90 Р

      Отзывы: 4 / Написать отзыв



Категории: Повести и РассказыЭлектронные книгиПечать по требованию

Что такое мир детства? Это вселенная, в которой много тепла, доброты, веселья и фантазии. На страницах книги Татьяны Летовой звёзды становятся ближе, мечты реальнее, а виды за окном красивее. Писательница обладает богатым опытом общения с детьми, так как всю жизнь проработала педагогом дошкольного образования. Она научилась понимать своих воспитанников и узнала их самые сокровенные мысли. Это нашло отражение в рассказах, очень ярких, живых, правдивых. А опыт работы в газете «Подольский рабочий» и в журнале «Подолье» позволил Татьяне Летовой отточить писательское мастерство. Интересные сюжеты появились также благодаря стремлению автора понять и помочь ближнему, творить и созидать каждый день своей жизни.
«Танюшкины звёзды» — сборник рассказов не только о детях, но и о взрослых, которые в душе остались детьми. Пусть вместе с ним в вашем сердце теплится огонёк детства, а мир видится радужным калейдоскопом света!

Возрастное ограничение12+
Кол-во страниц124
АвторТатьяна Летова
Год издания2019
ФорматА5, PDF, FB2
ИздательствоИздательство "Союз писателей"
Иллюстрациицветные
Вес гр.255 г
ПереплетТвердый
ОбложкаГлянцевая
Печать по требованию (срок изготовления до 14 дней)Да

Танюшкины звёзды

Я так давно прошу маму сводить меня в звездонарий. Она неправильно называет дом, где показывают звёзды. Говорит, что это планетарий. Вот смешная. Но я с мамой не спорю, а просто знаю, как он правильнее называется и всё. Мне об этом подружка Иринка в детском саду рассказывала. Почему только мама меня туда не ведёт? Непонятно. Всегда говорит, что ей некогда. А когда ей будет когда?
Однажды мама сказала мне, что наш папа улетел в космос, потому что работает космонавтом. Теперь я хочу знать о папиной работе всё. А где ещё можно узнать о космонавтах? Конечно, в звездонарии.
Думаю, что папа летает среди звёзд на своей космической ракете. Часто представляю, как он открывает дверь, резко и, хохоча, выпрыгивает наружу, широко расставив руки в стороны. Крепко привязанный толстой верёвкой к носу ракеты, он летает и летает себе в космосе. Зачем он это делает, пока не знаю. Может быть, папа собирает звёзды для опытов? Насобирает их полный мешок и в свою ракету засовывает. А потом рассматривает каждую звёздочку, любуется ею. Самые симпатичные складывает в коробку. У меня тоже есть своя коллекция звёзд. Правда, мама называет их камнями и всё время обещает выбросить. Она просто не знает, что они падают с неба. Наверно, мне их папа оттуда бросает. А когда он прилетит домой, подарит ещё парочку новых звёзд. Как мне будет завидовать Ирка! Сегодня за завтраком, ковыряя вилкой в тарелке, я изо всех сил старалась показать маме, как мне грустно. Она сидела напротив меня, ела свой любимый «Геркулес» и думала о чём-то. Моя мама маленькая и худенькая, но всегда говорит, что ей надо следить за своей фигурой. Как это следить? В фуражке и с биноклем, как пограничник?
Наконец мама обратила на меня внимание.
— Татьянус, ты что возишься? Давай быстрее, а то мы с тобой в садик опоздаем. Мамочка часто называет меня Татьянусом. А ещё двуликим Татьянусом. Говорит, что я хитренькая и у меня два лица. Сколько ни рассматривала себя в зеркало, второго не видела.
— Я грущу.
— Почему? Что случилось? Может, тебя кто-то обидел?
— Нет, никто не обижал. Просто настроения нет, — сказала я, вздохнув, и добавила: — В звездонарий опять хочу.
Почему такая взрослая девочка, как я, должна всегда делать то, что не нравится: вставать рано утром, есть глазастую яичницу или скользкую кашу, чистить зубы, надевать колготки и идти в садик? Особенно не любила я советские противные коричневые колготки с растянутыми коленками. Интересно, взрослые тёти их носили? Почему не разрешают многое и не водят туда, куда давно хочется?
— Мы обязательно пойдём в планетарий, Танюш, я обещаю тебе.
— Ладно. А нас опять дядя Котофей повезёт в садик? — Сколько можно тебе говорить, что его зовут Тимофей. Дядя Тимофей.
— Всё равно странное имя. Просто Котофей звучит смешнее. Как в сказке, которую ты мне читала. И усы у него такие же длинные, как у кота. Вот у моего папы-космонавта правильное имя — Владимир.
Мама вздохнула и поцеловала меня. Мы с дядей Котофеем не дружим. Он не верит, что наш папа летает в космосе. А ещё не любит, когда девочки играют в космонавтов. Он часто мне указывает на кукол, мирно сидящих на диване в ожидании хозяйки, и напоминает, что пора бы снять мой космический шлем, который он называет ведром, и начать укачивать кукол. Когда Котофей в первый раз пришёл к нам в гости, я вышла поздороваться. Я была в шлеме. Ну и что, если настоящего скафандра у меня пока нет? Его скоро привезёт папа из космоса. А дядя посмотрел на меня, поцокал языком, покачал головой и спросил:
— В снеговика играешь?
— Нет! В космонавта.
— А почему ведро на голове?
— Это шлем, не понятно, что ли? Как у моего папы. Он космонавт и сейчас летает в космосе.
— Девочки в космонавтов не играют! И в какой галактике летает папа?
— В самой лучшей! — сказала как отрезала я.
Мне стало обидно за мой шлем, за папу и ещё за какую-то галактику. И я решила сменить тему:
— А вы носите колготки на работу? Услышав мой вопрос, дядя погрозил мне пальцем и потом долго говорил маме то ли о моём питании, то ли о воспитании. Его усы смешно прыгали, то поднимались, то опускались. Наверно, они забавно щекотали Котофея. Я расхохоталась. Мне показалось, что маме тоже будет очень весело. Но она взяла меня за руку и отвела в другую комнату.
Вечером, когда мама пришла за мной в детский сад, она попросила закрыть глаза. Я услышала, как щёлкнула замочком мамина сумка. Мама что-то доставала оттуда.
— Можно уже? — тихо спросила я.
— Пока нет.
— Ну можно уже? Теперь можно! — ответила сама себе я и открыла глаза.
Мама улыбалась и держала в руках два билета.
— Мы идём в звездонарий, мамочка?
— Да, Татьянус, в субботу мы идём с тобой в звездонарий!
Из детского садика мы не шли, а бежали. Во-первых, пошёл сильный дождь, а зонтик мама всегда забывает дома. А во-вторых, нам было очень весело.
Я всё время спрашивала, как там наши билеты в сумке. Не намочил ли их дождик? Но мама всё надежно спрятала…
В субботу утром к нам пришёл Котофей. Он поводил усами из стороны в сторону и спросил:
— Ну, и где больная? Как же ты маму не уберегла-то, Татьяна? — Мы… это. Мы до ниточки.
— До какой ещё ниточки?
— Так мама сказала, что мы до ниточки промокли. А до какой — не знаю.
Потом мы поили маму горячим молоком, давали ей лекарство и укрывали тёплым одеялом. Я видела, как бедная мамочка смотрела на меня грустно-грустно. Я слышала, как она шептала мне, потому что громко говорить не могла:
— Танюшка, прости. Жаль, билеты пропадут в планетарий.
— Мамочка, если они пропадут, то будут неприятно пахнуть, как та колбаска, которую ты вчера выбросила? Ой, мне жаль билетики!
Котофей спокойно наблюдал за нами. И вдруг он сказал:
— Ничего, не пропадут! В планетарий с твоей дочерью, Наташа, пойду я. Собирайся, Татьянус Космонавтович! А мама пусть поспит, ей выздоравливать надо.
Народу в звездонарии было очень много. Неужели у всех этих мальчиков и девочек папы тоже космонавты? Здорово! Котофей крепко держал меня за руку и посматривал по сторонам. Сначала мы пришли в огромный зал. Я увидела здоровенные шары, но это были ненастоящие планеты. Слово, похожее на конфеты, кажется — макеты. Тётя рассказывала нам с Котофеем и всем остальным о Солнечной системе. Вдруг я увидела звёзды. Такие же, как у меня в коробке дома, и парочка в кармане, я их взяла из дома на всякий случай. Но эти были очень большие. Они лежали на подставках. Я так обрадовалась, что не удержалась и, вырвав свою руку из Котофеевской руки, подбежала поближе к звёздам. — Смотрите, смотрите, звёзды! Откуда они у вас? Тётенька, вы их тоже нашли в песочнице, как и я? — Нет, девочка, это метеориты. Камни буквально с небес упали на землю.
— Я же говорила — говорила, что они с неба! Мама тоже их камнями называет. Знаете, кто эти звёзды бросает на землю? — заявила я, став в позу сахарницы, подбоченившись и задрав нос. — Мой папа! Он космонавт. У него этих звёзд в небе полным-полно. Ему не жалко.
Тут дядя Котофей не дал мне договорить, взял снова за руку и увёл в другой зал.
— Татьяна, это что за поведение? Даже в твоих бурных фантазиях должна быть мера, — строго сказал он и быстро-быстро зашевелил усами. Я опустила голову и загрустила. Но долго грустить мне не пришлось. Мы пришли в другой зал. Он был ещё больше прежнего. Много сидений, как в кинозале. Мы тихо сели и стали ждать. Потом выключили свет. Пришлось покрепче взять за руку Котофея, а вдруг ему станет страшно? Я думала, что включат кино, а включили ночь. Все увидели звёздное небо. Так много ярких звёздочек я ещё никогда не видела! Тётя снова что-то рассказывала, а я внимательно смотрела на небо. Где-то там мой папа. Жаль, что я его ни разу не видела. Почему только он не прилетает к нам с мамой? Непонятно.
Насмотрелась я вволю. Потом дядя Котофей повёл меня в другой зал. И тут я не поверила своим глазам, я увидела папу. У меня дома на картинке в книжке про космонавтов был нарисован космонавт в серебристом скафандре и с огромной стеклянной головой. Почти такой же стоял сейчас передо мной. Только кто же спрятал папу за стеклом в этом звездонарии? — Дядя Котофей, смотри! Это же мой папа! Папа, папа!
Я начала стучать по стеклу. Котофей пытался взять меня за руку, но я вырывалась и снова звала папу. Почему он не приезжает так долго к нам с мамой? Вот почему. Он стоит здесь и не может даже пошевелиться. Как ему помочь? Мне стало так обидно и страшно, что я не сдержалась и заплакала.
— Папа, папочка. Пойдём домой. Выходи оттуда. Дяденька Котофей, пожалуйста, вытащи оттуда папу. Я тогда больше не буду называть тебя Котофеем! — Таня, это всего лишь скафандр для космонавта. Пойдём дальше. Тут ещё так много интересного.
— Самое интересное здесь! — кричала я. — Здесь мой папа!
Я взывала очень громко. Смотрела на папу и не понимала, почему он меня не слышит. Котофей, наверно, испугался, сказал мне стоять здесь и никуда не уходить. А сам куда-то быстро ушёл.
— Папа, пойдём домой, — причитала я уже значительно тише. — Там мама болеет. Мы её сегодня лечили, но она всё равно кашляет и не говорит громко. Только шепчет. Может, ты ей поможешь? Подари ей тоже звёздочку. Она и выздоровеет.
Папа всё равно молчал. Сколько я так простояла на одном месте, не помню. Прислонившись лбом к холодному стеклу и, вздрагивая от икоты, я смотрела на папины ноги. Подбежал Котофей, дал мне бутылку с минеральной водой. Икота мешала пить. — Пойдём домой, Татьянус, — сказал дядя Котофей.
— Пойдём.
Мы уже почти вышли из зала, как мне захотелось вернуться. Я снова вырвалась, подбежала к папе, достала свои звёзды из кармана и бросила на пол.
— Я больше не хочу собирать твои звёзды. Забери их обратно.

Новогоднее перемирие

Мы с моей сестрёнкой Милой любим спорить. Не проходит и дня, чтобы я не кричал на неё, доказывая что-нибудь. Но взрослый и грамотный взгляд шестилетнего брата ей абсолютно не важен. Наши споры заканчиваются тем, что я могу не сдержаться и замахнуться на неё. Подниму руку и смотрю на Милку, строго прищурив глаза и сжав губы. Это всё, что я могу себе позволить, ведь мужчины не бьют женщин, а мальчишки девчонок тем более.
Милка же никогда не сдерживается. Ей мало того, что она делает мне обидно, она ещё и больно может сделать. Моя младшая сестрица и замахивается на меня, и щипается, и толкается, и даже может укусить своими молочными острыми зубами. Ей три с половиной года, должна же она уже повзрослеть когда-нибудь? Но у меня такое ощущение, что ей всего лишь три. Какая же глупая моя сестра! Самое неприятное то, как она меня называет. Папа строго зовёт меня или Александром Владимировичем, или просто — сын. Мама ласково и с улыбкой называет меня Сашенькой или Шуриком. Вот именно второй вариант и выбрала моя сестра. Но только из-за больших проблем с буквами, которые она не выговаривала, Милка произносила так: — Мой блат Сулик.
Другие варианты её не устраивали. Потом она конечно научилась произносить звук Р, но этот Сулик приклеился ко мне, как скотч к бумаге. По дороге домой из детского садика мы вместе с мамой зашли в торговый центр. Большой и разноголосый магазин, в котором все суетились и бежали наперегонки в разные стороны, был празднично украшен к новогоднему празднику. Мама говорила, что очень любит праздновать Новый год. Её глазки горят, когда она смотрит на украшенные ёлки, которые выстроились в витрине магазина как солдатики на параде. Такие же наряженные, блестящие и стоящие прямо и гордо.
От восторга мама охает и ахает, всплескивает руками и улыбается. Она такая хорошенькая, наша мамочка. Я просто заглядываюсь на неё снизу вверх. Но когда я опускаю глаза и вижу Милку, тоже расплывшуюся в улыбке, то мне тут же расхочивается, ой нет, мне расхачивается… В общем, мне уже не хочется самому улыбаться. Милка, как и мама, очень любит Новый год. Конечно! Ей Дед Мороз всегда дарил те подарки, о которых она мечтала. Чудесным образом Милкины пожелания сбывались всегда. И, кстати, не только в Новый год. На протяжении всего года сто́ит моей младшей сестре сказать волшебное слово «Хочу!», как мама с папой бегут исполнять все её пожелания. Вот и сейчас сестрица улыбалась, хитро прищурившись и поглядывая на огромный кукольный дом. — Сулик, смотри, какой красивый дом!
— Никакой я тебе не Сулик. Я для тебя Александр Владимирович, запомнишь ты это когда-нибудь?
— Нет, ты Сулик, Сулик, Сулик, Сулик! — запричитала Милка и топнула ногой.
Я молча втянул носом воздух. Наверно, с воздухом я набрал и терпения, о котором часто напоминает папа. Он всегда говорит: «Александр, наберись терпения!» Я набрал его побольше, потом шумно выдохнул и за маминой спиной показал Милке кулак. В ответ сестра показала мне свой розовый язык, сморщив одновременно нос и зажмурившись.
— Я скажу твоему Деду Морозу, чтобы он вместо кукольного дома принес тебе танк! — прошептал я Милке.
— Не нужен мне твой танк! Забери его себе.
— Спасибо, Милочка! Ха-ха. А ты останешься без подарочка в этом году.
— Мама, — захныкала сестрёнка,— Сулик хочет обмануть Дедушку Мороза!
— Нет никакого Мороза, Милка! — зло сказал я.
— Дети, не ссорьтесь! — сказала нам мама, она словно не замечала вокруг ничего, кроме новогодней красоты. — Смотрите, как волшебно! До Нового года осталось всего лишь два дня, Сашенька, Милочка. Какое прекрасное ожидание праздника! Ладно, пойдёмте домой. Вы, наверно, голодные?
Тут мы с мамой согласились сразу. Дома мама накормила всех вкусным ужином. Нас и в садике кормили, но, по-моему, там готовят грустные повара. Мама как-то раз сказала, что когда готовишь с любовью и смехом, то еда получается очень вкусной. И мне кажется, что наши повара смотрят грустное кино, когда готовят нам еду. Я прямо вижу, как они зевают или плачут, вытирая слёзы фартуком и одновременно помешивая громадным половником в великанской кастрюле. Нам воспитатель рассказывала, что детей в садике много и поэтому еды, приготовленной в маленькой кастрюле, нам не хватит на всех. На кухне всё гигантское. Наверно, и повара высокие и сильные. Но грустные. И еда от этого тоже скучная. Тушёная рыба с морковкой точно фу!
А мама всегда поёт нам, когда готовит еду, или рассказывает смешную историю. Съев по большой весёлой котлете, мы пошли в свою комнату. За окном медленно кружился снег. Снежинки нехотя гонялись друг за другом, сталкивались и разлетались в разные стороны. Мы с Милкой, прислонившись носами к окошку, смотрели на то, как забавно играют снежинки.
— Сулик, а если Дед Мороз смотрит на нас?
— Нет никакого Деда Мороза! — сказал я, но потом, немного подумав, тихо-тихо добавил: — Хотя, по-моему, я его уже вижу…
Милка взвизгнула и бросилась в свою кровать. Она натянула одеяло на голову так, что пятки остались неприкрытыми. Я торжествовал. Сейчас кто-то получит и за Сулика, и за кукольный дом. Я тихонько подошёл к кровати моей сестры и дотронулся до её пятки. Визг, раздавшийся в нашей комнате, мог бы оглушить роту моих смелых солдатиков, мирно спящих в коробке. У меня в ушах зазвенело так, что я неожиданно замер, открыв рот. Какое-то время я ничего не слышал, а только видел, как в комнату вбежала взволнованная мама, а вслед за ней вошёл строгий папа…
Разговор с нами был короткий. Папа не любит объясняться с нами долго, как это делает мама. Очень и очень скоро мы с Милкой лежали каждый в своей кровати и старательно делали вид, что сон для нас сейчас самое главное в жизни. Папа ещё немного постоял в нашей комнате и потом, заглянув в окно, сказал:
— Красота какая на улице! Точно Дед Мороз уже торопится к нам. Но только если кое-кто будет слушаться.
Создав интригу, папа вышел из комнаты, оставив нас с сестрой в раздумьях. Нам не спалось. — Сулик, а, Сулик? — первой начала Милка.
— Чего тебе?
— А почему ты не веришь в Дедушку Мороза?
Я долго лежал, не зная, что ответить сестре.
— Ну, не верю и всё, — вздохнув, ответил я. — Помнишь, в прошлом году мне он под ёлку положил самолёт?
— Помню, Сулик.
— Так вот, хочешь, тайну расскажу?
— Хочу, — еле дыша прошептала Милка.
— Я его не заказывал! Я хотел робота, — зло, поджав губы, прошептал я.
Мила ахнула и прикрыла рот руками.
— Мало того, Милка, — продолжал я обиженным тоном, — недавно в садике я видел, что у Деда Мороза на утреннике под шубой на ногах знаешь что было?
— Что? — Милка была ни жива ни мертва.
— Кроссовки!
Наступила такая тишина, о которой в другое время я бы только мечтал. Ведь заставить сестру помолчать — это всё равно что попросить её выпить стакан кефира. Она его очень не любит. А тут так тихо стало. Я услышал тиканье часиков-ходиков, которые висели на стене. — Ладно, давай спи уже, — наконец нарушил тишину я.
Но ответом мне было тихое сопение сестры. Мила заснула, а мне стало как-то стыдно. Ведь сестрёнка ещё маленькая. Ладно, я взрослый уже. Но она ещё верит в чудеса. Как мог я так поступить с собственной сестрой? И про самолётик я, наверно, зря сказал. Несмотря на то что я и не посылал тогда письмо Деду Морозу по причине моего абсолютного неумения писать, но про самолёт говорил маме. Хоть я и не верю в Мороза, но он и не заставлял меня верить в себя. Он мог просто услышать мой разговор про самолёт. Как всё странно!
И тут я решил во что бы то мне ни стало исправить свою ошибку и доказать Милке, что чудеса есть. Пусть она верит в Деда Мороза себе на здоровье. До Нового года осталось совсем немного. Надо успеть придумать хитрую хитрость.
А сейчас мне уже хочется спать. Мысли смешались в моей голове. Завтра я обязательно должен придумать шикарный план, как обмануть Милку, чтобы она ещё больше поверила в чудеса. Вот будет смешно!
Подготовка к празднованию Нового года длилась так же долго, как и время тихого часа у нас в садике. Послеобеденный сон в детском саду тянется, как резинка. Не люблю спать днём. Стоит мне пошевелить рукой или ногой, как я тут же слышу от воспитателя:
— Так! Это что такое?
Мне, конечно, тоже интересно узнать, что же там такое случилось? Но я стараюсь лежать тихо. Последний день уходящего года был очень весёлым. Мама с папой повезли нас смотреть мультфильм в кинотеатр. Потом мы развлекались на аттракционах, а также ели пирожные и пили сок. Если бы не мои раздумья о том, как разыграть новогодней ночью Милку, то я был бы самым счастливым. Я всё время думал, думал, думал. Когда мы ехали домой, я уже придумал интересный план!
Мама суетилась у новогоднего стола, папа помогал ей. По телевизору шутили, танцевали и пели весёлые песни. Какие-то смешные дяди надели шапочки Хрюши и Степашки из всем нам известной передачи. Мама всё никак не могла уложить нас с Милкой спать. Нам хотелось праздновать всю ночь. Нам зевалось так, что рот не закрывался и глаза слипались. Но в то же время хотелось ещё больше праздника. К тому же я мечтал обхитрить сестру. Мне надо было пробраться одному в нашу с Милой комнату. — Милочка, тебе пора уже спать, — сказала мама.
— Ну, ещё секундочек двести, мамочка! Ну, пожалуйста!
— Если только двести, и ни секундой больше, — улыбнулась мама.
А я в это время тихонечко проскользнул в детскую. Мне надо было набрать за окном, на подоконнике, немного снега и потом разбросать его по комнате, будто Дед Мороз приходил. Милка пришла бы спать, увидела бы снег и в обморок упала бы от счастья. Так мне казалось.
Я достал кастрюлю, заранее спрятанную под кроватью. Мама, к счастью, не заметила пропажи. У неё много кастрюль. Потом тихонечко подошёл к окошку, приоткрыл его и стал собирать снег с подоконника в кастрюлю. Пора бы уже Милке спать идти, иначе снег растает. Я насторожился. Слышу, Милка хохочет. Значит, мама и папа её всё ещё уговаривают идти спать. Тогда и мне пора разбрасывать снег в комнате, чтоб сестра поверила, что Дед Мороз побывал у нас в комнате. Я наклонился и стал высыпать снег из кастрюли. Вдруг кто-то несильно толкнул меня сзади, и я от неожиданности чуть не выронил кастрюлю из рук. Нет, я не трус, конечно! Но тут мои коленки затряслись сами по себе, будто это вовсе не мои коленки, а заячий хвостик. Медленно я повернулся назад, не выпуская кастрюли из рук. Тот, кто стоял сзади, тоже медленно поворачивался в мою сторону. Было темно, потому что я не включал свет. Лишь огоньки на ёлочке слабо освещали детскую. Мама нарядила нам с Милой небольшую ёлочку.
— Ты кто? — выдохнул я.
— А ты кто? — низким и грубым голосом спросил кто-то меня.
— Я Сулик, — ответил я, совсем забыв о том, что не люблю, когда меня так называют. А тут вдруг сам представился этим именем.
— Ты что тут делаешь, Сулик? Вы же с сестрой собирались всю ночь не спать, а праздновать Новый год?
Я часто заморгал, пытаясь привыкнуть к темноте.
— Да вот, снежок тут разбрасываю.
— Ага! Сестрицу обманывать вздумал! И когда же это я снега в квартиры наносил столько? Я всегда аккуратно приходил. Кроме подарков, больше ничего не приносил.
— К-к-кто это я? — еле слышно задал вопрос я.
— Я, это я! Дед Мороз. Что, не веришь? Я слышал, тебе не понравился прошлогодний подарок, который я принёс?
Ноги мои не могли больше удерживать меня с кастрюлей. Опустив её на пол, я сел сверху. Я не верил ни своим ушам, ни глазам. Передо мной стоял настоящий Дед Мороз в шубе. Длинная белая борода, усищи, густые брови, красная шуба, шапка, надвинутая до бровей. Но вид у него был предобрый. Дед Мороз пытался меня устыдить, но глаза его смеялись. Только мне было не до смеха. Я сидел на кастрюле с растаявшим снегом, как карапуз на горшке. — Так, понравился тебе мой подарок или нет? — продолжал Дед Мороз.
— Дедушка, понравился, ещё как! Сейчас я тебе покажу тот самолётик.
Я соскочил и бросился к ящику с игрушками. Долго искал самолётик. Наконец нашёл его и расстроился. Самолёт был сломан в двух местах.
— Не расстраивайся, Сулик. Закрой глаза, а потом смотри…
Пока я стоял с закрытыми глазами, Дед Мороз дунул на самолёт, и игрушка тут же снова стала целой. Я не верил в происходящее. — Вот это да… А что ты ещё можешь, Дед Мороз?
— Всё могу, вот только не могу заставить тебя поверить в меня и в чудеса. И кроссовки тебе мои не понравились, видите ли. И с сестрой ты ссоришься постоянно. А ведь ты старший брат. Маленьких обижать нельзя. Всегда-всегда заступайся за сестрёнку и никому не давай её в обиду.
— Обещаю, Дедушка.
— Я объявляю новогоднее перемирие! Ты согласен?
— Согласен, конечно.
— А теперь иди, Сулик, к родителям и никому не говори, что видел настоящего Деда Мороза. — Никому-никому!
Я быстро закивал головой и пулей выскочил из детской. Мама продолжала уговаривать Милку идти спать, а папы в комнате не было. Я думал, как мне поступить дальше. Только я закрыл дверь в детскую, я понял, что скрывать увиденное не смогу. Я встал перед дверью и громко объявил:
— Я только что видел Деда Мороза! Милка, ты была права, он существует. Я больше не буду обижать Милу. Сестра, прости!
Зевнув, я почувствовал, что засну сейчас даже стоя. Мама подошла ко мне, потрогала лоб рукой и, позвав строго Милку, отвела нас в детскую…
На следующее утро, когда закончилась прошлогодняя ночь и наступил новый день нового года, мы с Милой обнаружили под нашей ёлочкой несколько коробок с подарками. В одной из них лежал совершенно прекрасный робот. Я подошёл к довольной сестре, которая уже нянчилась с новенькой куклой и укладывала её в кукольный дом, и сказал:
— Какие же мы с тобой молодцы, что верим в Деда Мороза!

Теги: рассказыТатьяна Летова

Покупатели, которые приобрели Танюшкины звезды. Татьяна Летова, также купили