Посланник | Алексей Соснин

Глава 1

Он все-таки явился в мир живых

     По лесу Мертвого острова нетвердой походкой шел относительно молодой, крепкий и достаточно высокий гном. Его рост составлял добрых пять футов, не меньше. Бородатый кузнечных дел мастер явно бедствовал. Об этом говорил его наряд. Он был облачен в старую белую рубаху с длинным рукавом, которая давно потеряла свой цвет, став серой, как хмурый небосвод. Поверх нее надет плотный кожаный фартук с большим карманом в районе живота. Еще на бородатом были самые простые штаны коричневого оттенка и расхлябанные короткие сапоги, которые того гляди и развалятся. Кузнец по имени Амен явно был не трезв, слегка покачиваясь из стороны в сторону, он ступал по хорошо знакомой тропе. Взор черных глаз был мрачен, рыжие брови хмурились, нависая над глазницами, лицо походило на воинственную гримасу, ноздри прямого носа раздувались так, словно вот-вот из них повалит дым. Запросто можно предположить, что путник в неописуемой ярости, но на деле он просто прикладывал все усилия, чтобы удержать равновесие.

     Гном здорово напился в эльфийской питейной. А как не упиться-то? Когда в душе такая мерзость… Жил себе приличной жизнью в Двергусе, ковал мечи, топоры, секиры, доспехи для своих и не только. И тут на тебе, все прахом пошло, а почему? Потому как богатею в морду дал за дело. Амена за такое могли посадить надолго в темницу или вообще вздернуть на виселице, но богатенький добился для обидчика изгнания, и гном стал чужой среди своих. Делать было нечего, кузнец поселился на Ржавом озере, что находилось в двух колоколах пешего пути от эльфийского города Тэкоды. Амен нашел на берегу среди деревьев покосившуюся избушку, подлатал немного и стал жить по новой. Однако все как-то не ладилось, гном пытался искать работу в городе эльфов, но чужака никто не желал трудоустраивать, как положено, так лишь изредка давали подработать, чтобы бородатый не помер с голоду. Промотавшись так с год, кузнец от безысходности начал прикладываться к хмельному.

     Пыхтя, склонив голову с рыжей длинной гривой, гном шарился в кармане фартука. Кузнец усердно что-то искал в его недрах.

     Вдруг раздался непонятный звук. Амен огляделся в поисках того, что оторвало путника от важного дела, но никого и ничего не было видно. Рыжий хотел уже двинуться дальше, но послышалось опять, в этом звуке улавливалось нечто знакомое. В голове гнома крутилась мысль, на что это похоже, наконец тот сообразил, что из травы доносится детское агуканье, что ли. Гном пошел на слух, аккуратно ступая в заросли, в какой-то момент раздался и впрямь детский плач.

     Кузнец поспешил на голос и через несколько ударов сердца наткнулся на тряпочный кулек, подающий признаки жизни. Амен не заметил, как протрезвел, волнуясь, он поднял ребенка, завернутого в старую тряпицу. Гном откинул кусочек ткани, скрывавший лицо крохи, за ним прятался малыш с увечьем. Правый глаз закрыт веком, оно словно сплошной синяк. Само лико дитя некрасивое, его словно повело, худое настолько, что можно разглядеть очертания черепа.

     — Эй, эта ж кто тебя тут оставил? — глядя на ребенка, спросил бородач, на что тот издал непонятный звук и словно пожал плечами.

     — Понятно, не знаешь, вот и я не знаю, — проговорил кузнец. Амен испытывал смятение.

     Делать было нечего, гном понес брошенное дитя к себе в берлогу, это, конечно, не самое хорошее место для крохи, но все же худой кров лучше, чем ночь в дрянном лесу. Гость гнома оказался мальчиком, бородач дал ему имя Контор. Кузнец честно пытался пристроить мальца в эльфийский приют, но никто не желал брать дитя с увечьем, его боялись и испытывали отвращение. Помотавшись с мальчуганом седмицу-другую, Амен решил не искать ребенку пристанище, а оставить его у себя. Так у гнома началась новая жизнь, более сложная, но существование кузнеца приобрело смысл. Амен перестал пить, навел порядок в своей норе и на последние гроши купил козу.

***

     На подоконник раскрытого настежь окна мягко приземлилась красивая, ярко-желтая птица. Комната с хорошим, богатым убранством хранила тишину, словно оберегая сон новорожденного дитя, тот мирно сопел на большой кровати в окружении бессчетного количества подушек.

     Незваный гость, не видя опасности, обернулся парнем в черном длинном плаще, он был высок и крепок. Верхний наряд хорошо прятал броню, оружие и все, что должно оставаться невидимым для ненужных глаз, однако одежда неизвестного не могла спрятать внушительных габаритов своего хозяина. Кем является визитер, сказать трудно: его лицо надежно скрывал наголовник. Можно предположить, что проникший в чужое жилище — обычный маг-недоучка, промышляющий воровством. Однако он не предпринимал никаких действий, чтобы обогатиться постыдным образом, лишь наблюдал, как ребенок спит.

     Как-то устало выдохнув, визитер поднял руки перед собой и начал рисовать пальцами в воздухе непонятные знаки, те лишь вспыхивали на миг и исчезали в пространстве, невидимом обычному смертному глазу. Когда маг закончил свое дело, раздался легкий звон, переходящий в мягкий монотонный гул, еще пара ударов сердца, и тот будет поглощен тишиной.

     Еще немного постояв, неизвестный произнес несколько слов на странном языке. Это выглядело так, будто гость пожелал удачи ребенку. Затем маг снова обернулся птицей и вылетел в окно.

     Непонятный звук ударил по ушам, вырвав душу из мира снов. Спавший на мягком ложе благодатно зевнул, после чего открыл глаза.

     «Где я?» — подумал тот, что едва проснулся. — «Странно, мне это место не знакомо, и почему я так плохо вижу? Мать моя женщина, да я вообще не вижу!» — продолжал размышлять очнувшийся от сна. Он попытался повернуть голову, но она была неподъемно тяжелой, вдруг откуда-то полилось что-то горячее, все под лежавшим стало мокрым.

     Неизвестный хотел сказать: «Э-э-это что еще за дела?», но язык не послушался, и вместо внятных слов с его уст сорвались непонятные звуки. Разум стал закипать от негодования. Собравшись с силами, неизвестный попытался сесть рывком, но у него едва поднялись руки. Глянув на свои ладони, он ужаснулся: они были маленькими и сморщенными. В голову ворвалась страшная мысль, повергающая разум в шок.

     «О нет, только не это, я же только вчера родился!» — Запертый в теле младенца хотел взреветь, подобно разъяренному медведю, но наружу вырвался заливистый детский плач.

     На крики малыша послышался топот приближающихся ног, затем раздался приятный женский голос:

     — А кто это тут у нас такой маленький?

     Ребенок, напрягшись, затих словно в испуге, слушая слова. Малой почувствовал теплые руки, поднимающие его куда-то вверх. А женщина все разговаривала, ее речь была ему знакома. Тот, кто находился в теле младенца, пытался отчаянно вспомнить, где и когда он уже слышал этот голос. Однако ничего не выходило, память маленького человека упорно отказывалась дать ответ на такой важный вопрос.

     «Небеса великие, где я? — снова подумал запертый разум. — Нет, понятно, я в новорожденном теле, но как меня сюда занесло? А нет… Погодите-ка… Это что, злая шутка мага-приятеля? — предположил находившийся в теле ребенка, но тут же отверг эту догадку. И задал сам себе новые вопросы: — Нет, не похоже, а что тогда? Я что, умер и воскрес? Тогда кем я являюсь? Интересно… Стой, я же не могу вспомнить, кем был! А-а-а-а, да какого тут рожна творится! — вскипел пленник странных обстоятельств».

     Чем дольше размышлял запертый в смертном теле, тем больше он не понимал. Голова шла кругом, душа наполнялась приступами гнева, огонь ярости потухал сам собой. Он сменялся унынием, апатией, так запросто можно было тронуться рассудком. Но пленника разума выручали нежные качающие руки и волны накатывающего сна. Долина грез оказалась спасительной шлюпкой для плененного ума.

***

     Большой попугай с яркой сине-желтой окраской плюхнулся на странную, пустующую городскую площадь и пошел пешком к отрытым дверям ратуши. Нырнув в темноту, обитавшую в холле, птица обернулась неизвестным посетителем в длинном черном плаще с капюшоном. Гость выдохнул и направился прямо к широкой лестнице, она находилась напротив. По полу, бодро стуча, шумели набойки, подхватив ритм, по зданию полетело эхо, извещая находившихся внутри, что кто-то пришел. Посетитель явно тут уже бывал ранее, он уверено ступал, чувствовалось — пришлый знает, куда ему нужно идти. Поднявшись на третий этаж, тот, что недавно был попугаем, свернул в коридор налево, в нем не оказалось ни души, здание казалось брошенным, в нем не чувствовалось уюта, все веяло холодом и пустотой. Преодолев ярдов пятьдесят, гость свернул направо, его встретила очередная лестница. Поднявшись, он очутился в очередном коридоре, тут имелось много двустворчатых дверей и стояла охрана. Стражи, находившиеся на посту, имели такой же наряд, что и гость, в их костлявых руках грозно покачивались боевые косы.

     — Я к судьям, — обратился посетитель к часовым. Раздался пробирающий душу голос, казалось, он звучал не в ушах, а прямо в голове, внутри сознания.

     — Проходи, они тебя уже ожидают, — ответил демон с косою в руке и щелкнул костлявыми пальцами левой руки. Нужные двери распахнулись. Снимая капюшон, в просторный зал ступил невысокий мужчина. Его седые, густые вычесанные волосы слегка не достают до плеч, некоторые еще черные пряди говорили, что в молодости он был брюнетом. Широкие, плотные брови еще черны, но будто припорошены светлой пылью. Глаза цвета мутного льда смотрят устремленно, цепко, нос прямой, под ним белые моржовые усы, подбородок оброс аккуратной бородой.

     На гостя сверху вниз взирали трое полубогов, находившихся на длинном, широком, умеренно высоком постаменте черно-белого цвета. На возвышении красовались три кресла власти цвета серебра, в них обитатели — хозяева зала. Они облачены в белые одежды, подобно земным мудрецам-старейшинам. Полубоги выглядят зим на сорок, может, чуть больше, лица приятные, красивые. Подбородки покрыты густой бородой, головы лысые, глаза наполнены великой мудростью.

     — Здравствуй, наш старый, добрый друг. Что-то случилось непредвиденное в мире живых? Или ты просто решил нас навестить? — спросил судья, восседавший на троне слева.

     — Балор все-таки явился в мир живых, он сейчас находится в лесах Мертвого острова Носит смертное имя — Контор. Его подобрал и выкармливает гном-одиночка. Амен не подозревает, кто живет под его крышей.

     — Скверно. Значит, наш противник все же решился вступить в игру сам. Надо полагать, война неизбежна, — сделал вывод мудрец, находящийся справа от старшего собрата.

     — Ну, не торопи события, брат, наш соперник сделал только первый ход. Мы заранее приняли меры на опережение, — ответил главный полубог, занимающий центральный трон. Затем он спросил гостя: — Френк, а что там наш избранник, у него все хорошо?

     — Серебряный рыцарь в основном спит, какает да молоко сосет. Когда бодрствует, пытается понять, что происходит. Задает сам себе кучу вопросов и ищет ответы, но не находит. Он понимает, что истина постоянно ускользает от его пытливого ума. Когда раз за разом заходит в тупик, начинает беситься. Подслушивая его мысли и наблюдая за ним, я нередко начинаю волноваться за него. Не поймите меня неправильно, уважаемые мудрецы. Мне кажется, есть определенная опасность, что наш посланник может подвинуться рассудком. И тогда дело кончится плохо. — Мужчина умолк.

     — Твои опасения нам понятны, но скоро на нашего друга ляжет сила забвения. На данном этапе мы можем лишь наблюдать и охранять. Ступай, и смотрите в оба, враги не дремлют, — распорядился главный судья на центральном троне.

     — Как прикажете, мудрейшие, — ответил посетитель и поспешил удалиться. Последующие почти два десятка зим пройдут спокойно и почти незаметно. Ответственная группа лиц будет незримо выполнять поставленную задачу.