Каталог

Последний экземпляр

250 руб.

Пасторы в ошейнике дьявола. Николай Погребняк

Повесть
Пасторы в ошейнике дьявола. Николай Погребняк
Нажмите на изображение для просмотра
В наличии
80 Р

      Отзывы: 0 / Написать отзыв



Категории: Повести и Рассказы

В книге рассказывается о том, с какой целью западные религиозные организации тратят сотни тысяч долларов на создание своих реабилитационных центров для наркоманов на базе российских протестантских церквей, а также о пасторах, которые ради денег этих организаций стали «Иванами, родства не помнящими».

Возрастное ограничение18+
Кол-во страниц72
АвторНиколай Погребняк
Год издания2018
ФорматА5, PDF
ИздательствоИздательство "Союз писателей"
Вес гр.90 г
ПереплетМягкий
ОбложкаГлянцевая

Наташкин дневник

– Галя, здравствуй!
– Коля?! Неужели это ты?! – оглянувшись на оклик и вглядевшись, громко и радостно воскликнула женщина, деловито шедшая вдоль поезда, только что прибывшего из Кисловодска.
Коля, дорогой, как я рада видеть тебя! – с восклицанием, нет, сильнее, – с радостным воплем бросилась она на шею; при этом её пустое ведро со всего маху треснуло меня под лопатку.
Ой, сколько лет мы не виделись?! Лет пятнадцать, не меньше! – затараторила она, отступив на шаг и беззастенчиво разглядывая меня. Пред её взором предстал стареющий мужчина с профессорской бородкой и поавторитетневший на… – не стану уточнять, на сколько килограммов.
Галя же ничуть не изменилась: как была стройной, порхающей болтушкой-веселушкой, так и осталась. Пожалуй, только взгляд повзрослел.
Ты кого-нибудь встречаешь здесь? – спросил я.
Да нет, пришла к поезду купить вишни. Раньше никогда не ходила, а тут как будто кто позвал… вот и встретились. А ты, вижу, приехал с юга. Был в отпуске?
В отпуске. Только не на море, а в деревне у родителей. Дом им снаружи подштукатурил, побелил, да к зиме…
Как я рада! Ведь как вы переехали, я ни адреса, ни телефона ни у кого не могла узнать, а потом и мы переехали, – весело перебила меня Галя. – Ты не торопишься?
Нет, но чем мешать людям здесь, на перроне, или так, наскоком, пока мой поезд стоит на перроне, приезжай лучше к нам в гости, мы с Верой будем очень рады.
Обменявшись адресами и номерами телефонов, мы расстались. Расстались, чтобы вскоре встретиться. Так, волею случая возобновилось наше старинное знакомство. Много воды утекло с той поры, мы живём в другом городе, а увидел Галю – как будто вчера расстались.
Когда приехала долгожданная гостья, началось: «А помнишь?! А слышала?»
– Коля, ты случайно не знаешь, с кем из церковной молодёжи в свои последние месяцы общалась Наташка, ведь её мама, кажется, ходила в ту же церковь, что и вы с Верой? – когда мы углубились в воспоминания, спросила Галя.
Середина девяностых – неимоверно трудная и в то же время чрезвычайно интересная тогда была жизнь. Неистовые девяностые!
– Из ваших церковных она ни с кем не общалась (в ту пору Галя ходила в протестантскую церковь, потом уехала к родителям, потом снова вернулась, но ходить начала уже в православную церковь, где мы и познакомились), но я помогал её маме с похоронами, и она давала почитать дневник своей дочери, – ответил я, а сам подумал, что с тех пор почти не вспоминал про Наташку. Не Наташу, не Наталью, а именно Наташку, полную противоречий чудну́ю девчонку Наташку – именно так называла свою дочь её мама, именно так называли её друзья.
Ой! Как бы и я хотела увидеть тот дневник! – вспыхнула, но сразу же угасла, обмякла Галина. Погрузилась в себя наша Галка – бойкая женщина, закалённая трудностями жизни. Как она иронично говорит о себе: «женщина с замороженной молодостью».
Видя резкую перемену настроения, я было подумал, что понимаю почему: сколько бы лет не прошло, ни радость, ни тем более причинённая душевная боль не исчезают бесследно. Текущие житейские хлопоты могут припорошить память, но стоит дунуть ветру воспоминаний, и вот они – верхушки «камней» былых переживаний.
А зачем тебе – ради удовлетворения своего бабьего любопытства?
Не обижай меня, ведь она, её слова и дела оставили в моей жизни очень глубокий след. Я тогда не понимала, насколько глубокий.
Извини, пожалуйста, за глупый вопрос! Дневника, конечно, у меня нет, но, прочитав, я тогда сделал для себя конспект. Сейчас отсканирую листочки и распечатаю для тебя.
Дальше по традициям литературного жанра должен появиться пыльный чердак и с трудом найденный в сундуке (желательно, на самом его дне) блокнот и прочая экзотика. Но ничего такого не было. Оставив Галю и свою жену Веру пощебетать об их «женском», я вышел в другую комнату. Быстро нашёл в книжном шкафу нужную папку-скоросшиватель и достал из неё мультифору с литературными заметками о Наташке.
У меня в руках – пожелтевшие листы дешёвой бумаги с напечатанным на печатной машинке текстом. Перелистываю их, глаза пробегают по страницам, но душа не рвётся читать. Вместо чтения – воспоминания. Даже про сканирование забыл.
Как уже сказал, дело было в середине девяностых. Люди постарше помнят, как тогда мы всей страной не получали зарплаты, как жили на одной лапше, разбавляя её тем, что не успели спереть с наших дачных участков «добрые люди». И вот в ту «золотую пору» в протестантскую церковь, в которую зазвала Галю её подружка, приехал из Америки некий миссионер и предложил организовать центр по реабилитации наркоманов и алкоголиков. Пастор и епископ тут же согласились, подсобрали деньжат (сумму, равную примерно полутора тысячам долларов – по тем временам казалось, что это большие деньги), за мизерную зарплату призвали троих прихожан для работы в этом так называемом Центре и привели с улицы шестерых наркоманов – четырёх парней и двух девушек. Ни помещений, ни даже средств на пропитание у них не было, поэтому перебивались натуральными пожертвованиями членов церкви. Для парней сняли комнату, а девушек пустила к себе наша Галя-Галочка. Как объяснил ей пастор, тех девушек надо пустить к себе ради странноприимства. Естественно, вскоре авантюра развалилась, наркоманы разбежались, работников уволили, а Галя хватилась – украдены все зимние вещи – всё, что было поновее.
Что на это сказать? Если с грустной иронией, то наркоманы обворовали её ещё милостиво, не всё вынесли из дома: так сказать, «отблагодарили» за гостеприимство и хлеб-соль. Но то были наркоманы, а как назвать церковнослужителей, втянувших людей в такую авантюру?..
Старые листочки всколыхнули душу, я и сам не заметил, как погрузился в чтение.
«Мы верим» – так Наташка назвала свой дневник. Название дневника звучит обнадёживающе. Звучало...
Вспомнились, как будто всплыли пред глазами старательные буквы на обложке дневника – тонкой школьной тетрадки в клеточку, – по контуру обведённые красной пастой.
«15 октября. Так получилось по милости Божьей, что я здесь, в Программе. Когда дошла до края, когда ничего уже не приходило в голову, как покончить со своей никчёмной жизнью, я оказалась здесь.
Я искала любви везде и по-всякому, но не нашла. Не нашла! Хотела заглушить боль души наркотиками, но вскоре получила новые боли, моральные и физические. Тогда решила заработать много денег, чтобы красиво выглядеть: может, в этом счастье? Но вышло так, что все деньги ушли на то, чтобы колоться.
Два раза лечилась в наркодиспансере. Претерпевала ломку, но оставалась психическая зависимость, и голос внутри говорил, что нет спасения. Чтобы забыть кайф, нужно отрубить себе голову, тогда точно не будешь об этом думать. Когда выходила из больницы, ласковый голосок внутри внушал: «Вспомни, как было здорово! Тем более с одного раза с тобой ничего не случится. Вспомни всё, ведь это твоя судьба». И я снова и снова поддавалась на обман. Так или иначе, но всё шло к смерти. После очередного… приходила домой и плакала в отчаянии, но что-то удерживало, не давало покончить с собой. И я стала откладывать своё решение: всё, завтра точно. Но пока промотаешься в поисках, день уходит и снова на завтра…»
– так Наташка начала свой дневник – небольшой по объёму, но так много вместивший в себя – целую жизнь.
Может, кому из читателей и не понравится, что я отвлекаюсь, не цитирую конспект полностью, – увы, как сам перечитывал его с остановками, с размышлениями, так и цитирую.
Для кого она писала – для себя или для посторонних глаз? Наверное, для себя, но и для других, как некую апологию. Апологию даже не столько за себя, сколько за сотни тысяч юношей и девушек, в те годы наполнивших своими телами кладбища нашей страны. Если не так, то не только не стоит, а даже преступно обнародовать её мысли, её переживания.
Итак, апология. Повествование о той стихии эмоций, мечтаний и неразберихи, творившихся в голове и сердце героини рассказа, о её суждениях, взятых, с одной стороны из горького жизненного опыта, а с другой – из услышанных проповедей.
«21 октября. Господь услышал мои мольбы о смерти, я говорила: “Господи, возьми меня, в смысле на тот свет”, – и Он взял, только не в смерть, а к Себе. Может, не хотел, чтобы я пошла в ад. Спасибо Господу Богу! Он свёл меня с людьми, которые привели меня в церковь и в Программу. Если бы не Бог, я бы даже ломку не выдержала, сразу же ушла бы. Но мы молились, и её как таковой не было. Дьявол тоже не дремал, он нагнетал воспоминания и желания, чтобы увести назад, в грех и в смерть, но у Бога, видимо, всё же есть план для меня, поэтому я здесь, я осталась…
Теперь расскажу о своей жизни в Программе (в Центре реабилитации). Уже больше двух месяцев, как я молюсь, но ещё не очень хорошо получается – в основном, языком говорю, а сестра из церкви учит, чтобы уста от сердца говорили. По мирской музыке и телевизору сильно скучаю: не считаю, что мне это может помешать. Курить не курю, материться не матерюсь, – слава Богу! Даже не ругаюсь, сердиться приходится иногда, но быстро остываю. Чувствую конкретные изменения и на самом деле думаю, что всё это заслуга Духа Святого. Аллилуйя! Всё так же крашусь (как в миру), но здесь некого привлекать, просто осталась привычка к макияжу и желание одеваться по своим вкусам. Шутки остались, иногда за них мне стыдно перед братьями и сёстрами в церкви. Всё это я записываю, чтобы увидеть изменения во мне.
У меня в церкви чудесные сёстры и братья, но в голову лезут всякие мысли: да вот они… или да вот ты… Грешные мысли.
С сегодняшнего дня я решила делиться с Господом всем, даже тайным, тем более что Он и так всё видит и слышит, что бы я ни думала. Я люблю Бога, но на втором месте (мне нравится…). Буду и дальше вести дневник, а сейчас откровенный разговор с Богом (молитва), во всяком случае, я на это настроена.
24 октября. Сегодня не было занятий. Потом взяла и обиделась на всех, и было так плохо, и я не пошла на вечернее служение в церковь. Хочу побыть с Богом, Он у меня единственный друг, который выслушивает и воспринимает меня такой, какая есть. Оставшись одна, поняла, что только Он не оставил меня из-за моего психа. Почувствовала Его тепло и начала понимать, что начинаю Его любить всё крепче и крепче, и меня это не пугает, а радует. Он меня не бросит, что бы ни случилось.

В последнее время мне стало страшно общаться с кем-либо. Шутки мои неуместны, и к братьям я не имею права подходить – так нам сказал директор Программы. Я с этим не согласна, ведь я подходила поговорить без всяких таких мыслей».
«Какие разные настроения и в то же время, какая откровенность!» – удивился я, читая дневник. Сначала я читал Наташкин дневник и радовался – радовался, даже зная, что произошло потом, в конце. Так заразителен был восторг Наташки 21 октября. Но прошло три дня, и уже – одиночество и унылое нытьё.
По вере ли была её жизнь? Нет. И дело вовсе не в перемене настроения, а в хрупкости взаимоотношений и с людьми, и с Богом. Пока Господь готов терпеть и принимать её такой, какая она есть, она согласна быть верующей и даже питать к Богу некое нежное чувство, но как только Господь воззвал: «Освятитесь, ибо Я свят!»…

Теги: повесть18+прозаНиколай Погребняк

Рекомендуем посмотреть