Каталог

Одно только нужно. Светлана Панкова

Документальная повесть

Одно только нужно. Светлана Панкова
Нажмите на изображение для просмотра
978-5-00143-351-4
В наличии
189 Р

      Отзывы: 0 / Написать отзыв



Категории: Повести и РассказыПечать по требованию

Что представляет собой жизнь человека? Изо дня в день и из года в год: еда, сон, труд, учёба, разговоры, любовь, ссоры и примирения. Родился, учился, работал, женился, родил детей, состарился, заболел, умер. События в жизни отдельного человека могут отличаться от событий в жизни остальных людей, но ни одно из них не может остановить движение самой жизни к смерти. Так было, так есть и так будет. Как зима сменяет осень, а лето весну, так одно поколение уходит за другим.

Миллионы и миллионы жизней, наполненные любовью и ненавистью, радостями и страданиями, исчезли в вечности. А каков смысл жизни каждого человека? Не все могут найти для себя ответ на этот непростой вопрос. Но в каждом думающем и ищущем человеке есть неодолимая потребность найти смысл своей жизни и его верное объяснение.

И по-настоящему блаженны лишь те, кому посчастливится услышать вдруг слова: «Одно только нужно». И поймёт человек, что ему нужна связь с Богом, Который его создал для Себя. Ему нужно принять Того Спасителя, Который пришёл за ним на землю, чтобы не оставить его сиротой никогда. Ему нужна та сила Духа, которая может превратить жестокое и осквернённое грехом сердце в сердце чистое.

Возрастное ограничение12+
Кол-во страниц56
АвторСветлана Панкова
Год издания2020
ФорматА5
ИздательствоИздательство "Союз писателей"
Вес гр.85 г
ПереплетМягкий
ОбложкаГлянцевая
Печать по требованию (срок изготовления до 14 дней)Да

Детство

Детство — это чудесная страна забавных маленьких людей, где растут большие-пребольшие деревья. Здесь живут выдумщики и фантазёры, видящие в облаках диковинных зверей и птиц. В этой таинственной стране живые кролики и цыплята могут стать настоящими друзьями. В мире ребёнка всегда найдётся очень много интересного, непознанного; для него всё в этой жизни ново и необычно.

Первые детские впечатления, оставшиеся в моей памяти — симпатичные пушистые цыплята. Мне было три года. Мама приносила в комнату одного за другим только что вылупившихся цыплят и сажала их в картонную коробку. Коробка стояла на тёплой печке, которая ещё не успела остыть. В ней мокрые страшненькие цыплята превращались в маленькие пушистые разноцветные комочки. Одни были жёлтенькие, другие чёрненькие, а третьи жёлтенькие с чёрными пятнышками. Вот такого крохотного симпатичного цыплёнка мама дала мне в руки. Но сначала она предупредила, что цыплёнка нужно держать очень осторожно, ни в коем случае не сжимать крепко пальцы. Цыплёнок был прехорошенький: тёплый, пушистый, с головкой и маленькими крылышками. Я сразу полюбила его и со смехом поцеловала.

Потом мама достала из коробки остальных цыплят и сказала, что нужно их покормить. Она раскрошила на столе сваренные вкрутую яйца и постучала около них пальцем, привлекая внимание этих пушистых комочков. Какие же они были забавные! На своих крохотных тоненьких лапках подбегали к предложенному им угощению и пробовали клевать. Я громко хлопала в ладоши и звонко смеялась. На столе стояло блюдце с перевёрнутой чашкой, в которое мама налила воду. Мои новые друзья набирали в малюсенькие клювики воду, потом поднимали головки и пили живительную влагу. Да, да, цыплята стали моими друзьями. Любуясь ими, я становилась по-настоящему счастливой. В голове родилось много вопросов! Откуда появились эти цыплята? Для чего? Может, для того, чтобы радовать меня, делать мою жизнь лучше и интересней? А может, для того, чтобы я начала о ком-то заботиться? Ведь именно с этого момента я начала помогать маме: каждые два часа мы с ней кормили и поили этих крошек…

Родилась я в с. Шаталовка Старооскольского района. До 1962 года наше село было райцентром. В Шаталовке работала редакция газеты «Колхозная стройка», имелась своя типография, которая эту газету печатала. В моём детстве этот факт сыграл большое значение.

В декабре 1962 года Шаталовский район был ликвидирован. С тех пор Шаталовка входит в Старооскольский район.

Мои родители относились к прослойке общества, называемой интеллигенция: мама учительница начальных классов, а отец учитель физической и военной подготовки. Жили мы в очень маленькой квартирке, которую выделили родителям. Квартира состояла из двух крохотных комнат. Тут готовили, ели, спали, я выполняла домашние задания, мама готовилась к урокам. Учебных пособий в школе мало, а ребят в классе, в котором мама преподавала, много — 43 ученика. И почти каждый вечер мама что-то вырезала — цыплят, мячи, кур, гусей. Эти наглядные пособия она брала на уроки. Я ей с удовольствием помогала.

Помню печку в одной из комнат, которую осенью и зимой каждый день топили. Сначала в неё укладывали дрова. Клали их неплотно, чтобы мог циркулировать воздух, и они быстрее разгорались. Мне очень нравилось смотреть на медленно разгоравшийся огонь. Сначала загорались газеты, потом тоненькие щепки и, наконец, толстые поленья. Языки пламени охватывали поленья сразу со всех сторон, и открытая печка становилась похожа на пасть огнедышащего дракона. Она начинала гудеть, и чем сильнее дул ветер на улице, тем громче и страшнее становился рык придуманного мною «дракона». Налюбовавшись на живой огонь, папа закрывал дверцу печки и засыпал в неё сверху целое ведро угля. Когда этот уголь разгорался, в доме становилось по-настоящему тепло и очень уютно.

Мама старалась сделать главную комнату красивой. Диван, сервант для книг и посуды, огромное зеркало трельяж, в углу телевизор, радиола «Ригонда-102». Большой круглый стол, покрытый скатертью, стоял в середине комнаты. Очень хорошо помню, что я всегда пряталась под этим столом, когда была чем-то недовольна. Сидела я там довольно долго, но на мои протесты особого внимания никто не обращал. Когда мне надоедало это совершенно бесполезное занятие, я тихонько вылезала из-под стола и начинала заниматься более интересными делами. А интересных и полезных дел было очень много.

Сад… Мне, совсем ещё маленькой девочке, он казался огромным. Да он и на самом деле был большой. В саду росло два десятка раскидистых старых яблонь, груша, вишнёвые деревья. И по всему саду — малина, так много, что хватало поесть, сколько душе угодно, и наварить варенья на всю зиму. Когда я была совсем маленькая, папа собирал для меня малину в чашку. Каждое утро, открывая голубовато-зеленоватые глазёнки, я видела протянутую мне чашку с крупными красными и жёлтыми пахучими ягодами.

Так он выражал свою любовь. Эта сорванная ранним утром сладкая малина всю жизнь согревает моё сердце и душу. И когда тяжело заболевшему парализованному папе стала жизненно необходима моя помощь, я её ему оказывала. А разве могло быть по-другому? Но всё это было потом.

А сейчас… Лет с шести я начала сама, каждый день, пока длился сезон созревания малины, собирать её по утрам. Причём я не помню, чтобы меня заставляли это делать. Эту полезную и очень нужную для всех работу я выполняла с огромным желанием. Ещё бы — вместе с мамой я делала запасы на всю зиму! Чай с липовым цветом и малиновым вареньем пили все при малейших признаках простуды.

Утром, пока ещё солнце своими яркими лучами не успевало сделать воздух горячим, я надевала лёгкую кофточку с длинными рукавами (малина колючая), спортивное трико и выходила со стеклянной банкой на сбор душистых ягод. Нужно было поднять каждую веточку, заглянуть под каждый листочек, чтобы не пропустить созревшие ягоды. Иначе завтра, перезревшие, они будут лежать на земле. С какой гордостью я приносила полную банку маме! В специальном тазу с длинной деревянной ручкой, в котором варили только варенье, мама растворяла сахар и в сироп высыпала ягоды. Потом, часто помешивая, она долго варила варенье, собирая во время варки вкуснейшую пенку. Мы, дети, эти пенки просто обожали. Они казались нам вкуснее всех сладостей на свете: душистые, сладкие, да ещё из ягод, собранных своими руками! Чудо! Готовое варенье складывали в банки. Да, да, именно складывали, потому, что оно было очень густое. Ну прямо домашний мармелад! Банки накрывали пергаментной бумагой, завязывали тесёмкой и в таком виде опускали в погреб.

Затем наступала очередь яблок, которые упали с веток. Я их подбирала и высыпала в большое корыто. Яблоки нужно помыть. Вода на улице, в колонке, метрах в семидесяти от дома. Беру в руки бидончик — и за водой. Ходила, конечно, не один раз. Но зато когда воды в корыте достаточно, можно переключиться на что-то другое.

Пока мама моет яблоки и режет их для сушки, я рву траву кроликам и поросятам. Ну да, у нас были кролики и поросята. Такие прехорошенькие мягкие и пушистые маленькие кролики. Когда папа доставал серенького кроху, я его гладила и смеялась от удовольствия. Но эти пушистики всё время что-то жевали, значит, у них всегда должно быть достаточно травы. Я знала, какую траву они любили, рвала именно её и укладывала сверху на клетку или на доски, чтобы подсушить.

Ещё у нас были утки, которые с большим удовольствием ели ряску. За ряской я ходила на речку с маленьким ведёрком. Жили у нас и голуби с маленькими птенцами.

Каждый день я ходила в магазин за хлебом, молоком (коровы у нас не было). Покупала печенье, иногда конфеты. Приносила в бидоне сыворотку поросятам. Маленькие розовые поросятки её с большим удовольствием пили.

Мне очень нравилось время засолки огурцов и помидоров. Из погреба доставались огромные деревянные бочки, тщательно мылись, высушивались. Потом их до самого верха наполняли водой, чтобы дерево разбухло и не пропускало рассол. В бочки воду носил уже папа. Поначалу вода потихоньку выливалась из тоненьких щелей и ее доливали. Постояв несколько дней с водой, дерево разбухало, и бочки оказывались пригодными для засолки. Их опускали в погреб. Дно устилали вишнёвыми и смородиновыми листьями, богатыми дубильными веществами, помогающими сохранить хрустящую консистенцию огурцов. Добавляли чеснок, корень и листья хрена, препятствующие развитию микроорганизмов в рассоле. Хрен придавал огурцам пикантность и хруст. Обязательно добавляли тёмно-зелёные, с прекрасным и неповторимым ароматом листья эстрагона, зонтики укропа. Затем укладывали огурцы, слой листьев. И так до самого верха бочки. Всё это заливалось рассолом. Когда зимой папа доставал в миске огромные красные помидоры, комната наполнялась прекрасным ароматом. А вкус… Пальчики оближешь!

Чтобы жилось интересней, родители придумывали много увлекательных мелочей. В саду папа смастерил стол и две скамейки. Летом завтраками, обедали и ужинали только на свежем воздухе. Ещё папа летом в саду устанавливал две огромные палатки, в которых мы спали в спальных мешках. Ставились отдельно две железные кровати. В полдень, когда было очень жарко, я лежала на них и читала интересные книжки.

Я уже упоминала, что в Шаталовке работала редакция газеты «Колхозная стройка». Редактор газеты — наша соседка, Куцеволова Антонина Яковлевна. Когда я была еще малышкой, она ушла на заслуженный отдых. Мужа, детей, а значит, и внуков у Антонины Яковлевны не было. Только одна сестра, которая жила в Харькове, и племянник. Я заменила ей внучку, а она мне бабушку. Мы не могли ни одного дня прожить друг без друга. Каждый день я обязательно ходила к бабушке Тоне в гости, узнавала, чем она занимается, могла вместе с ней что-то делать. Она рассказывала мне много интересного. Став взрослой, я поняла, что соседка меня по-настоящему любила. И эта безусловная любовь к маленькому ребёнку была одним из зёрнышек добра, которые во взрослом возрасте начали прорастать.

Бабушка Тоня относилась ко мне как к взрослой девочке. Когда она уезжала в Харьков в гости, просила поливать цветы, которые росли у неё на участке, следить за небольшим огородом. И я, понимая важность порученного мне дела, добросовестно поливала цветы и капусту. Возвращаясь, Антонина Яковлевна обязательно привозила мне куклу. Но поливала я конечно не за подарки, а потому что тоже её любила.

Теги: повесть12+Светлана Панковаповести и рассказы

Рекомендуем посмотреть