Нейлоновые хомуты | Ильдар Низаев

Купить Нейлоновые хомуты | Ильдар Низаев

Цена
350
экономия 45%
641
Артикул: 978-5-00187-893-3
Количество
Заказ по телефону
+7 (913) 429-25-03
  • КАЧЕСТВЕННО УПАКУЕМ ЗАКАЗ

    Заказ будет упакован в воздушно-пузырьковую пленку, что гарантирует сохранность товара
  • БЕСПЛАТНАЯ ДОСТАВКА

    Бесплатная доставка по России при заказе от 2000 руб.
  • УДОБНАЯ ОПЛАТА

    Оплатите покупку онлайн любым удобным способом
  • БЕЗОПАСНАЯ ПОКУПКА

    Не устроило качество товара – вернем деньги!

Война, как водится, нагрянувшая внезапно, окунула Мира в круговерть ужаса, искалеченных судеб, человеческой боли, страданий, смерти и крови. Он оказался на фронте, последовав за другом и по велению своего сердца. В бесконечном хаосе, где легко потерять всё человеческое, он обрёл её — Мелу. Но они враги на этой чёртовой войне, и их желание, страсть, возможно любовь, какая-то неправильная, извращённая обстоятельствами и не зависящими от них событиями, полны трагизма и испытаний. Не имея надежды на «жили долго и счастливо», они продолжают этот отчаянный танец друг с другом и со смертью. Нейлоновые хомуты, бывшие лишь одним из инструментов в прежней жизни созидателя и строителя Мира, в новой реальности стали неотъемлемым атрибутом в их отношениях с Мелой.


Купить в Новокузнецке или онлайн с доставкой по России Триллер "Нейлоновые хомуты | Ильдар Низаев".

Нейлоновые хомуты | Ильдар Низаев - Характеристики

Сведения о редакции
Автор книги / СоставительИльдар Низаев
ИздательствоINOE
РедакторСветлана Лифанова, Анна Ушакова
ХудожникАнастасия Бугун
Год издания2024
Кол-во страниц256
Тип носителяПечатное издание
ФорматА5
Переплет7БЦ (твердый шитый)
Возрастное ограничение18+
Тираж500

Я на тебе как на войне,
А на войне как на тебе.
Глеб Самойлов

Жизнь гражданская

Война для Мира началась неожиданно, как-то уж слишком внезапно — если, конечно, она вообще может быть ожидаемой для обычного обывателя. Прошла пара лет, как он отслужил в армии и устроился в строительную фирму. Туда его позвал друг детства Алекс, работавший там вместе с отцом-бригадиром.
Было обычное будничное утро. Мир проснулся от звона будильника — пора было собираться на работу. В соседней комнате спала бабушка. Стараясь не шуметь, Мир тихонько пробрался на кухню и начал готовить яичницу. По телевещателю, звук которого был на минимуме, диктор зачитывал новости, причём самые что ни на есть нехорошие. Началась война, эта грёбаная война! Сколько же раз впоследствии он будет называть её именно так!..
Впитав в себя вместе с завтраком эти скверные новости, Мир отправился на работу. В маршрутном автобусе народ активно обсуждал свежие события. У Мира зазвонил телефон. Это был его друг Алекс.
— Алло, я уже еду, — ответил Мир. — А тебя, похоже, не будет, раз звонишь?
— Да, Мир, сегодня меня на работе не будет, дела у меня появились! Отец попросил купить хомуты, ну эти, большие, помнишь? Одной упаковки хватит, купи, пожалуйста!
— Да конечно, без проблем. Что за дела, почему не будешь?
— Потом, всё расскажу потом, ладно? Там строительный магазин недалеко…
— Да знаю я где, не переживай, куплю. Ну всё, пока, лентяй, прогульщик, до встречи!
Лентяем Мир считал Алекса вполне искренне. Да впрочем, и справедливо, поэтому тот на него и не обижался. Алекс часто опаздывал на работу, а зачастую и вообще не выходил. Отец-бригадир злился на сына, но поделать ничего не мог, не увольнять же отрока? Миром же он был доволен: парень был трудолюбив и пунктуален. В сердцах родитель нередко ругал своего сына-гуляку, ставя в пример Мира: вот бы, мол, мне такого сына, а не тебя, эгоистичного баловня. Эти нравоучения Алекс воспринимал довольно спокойно: он любил и уважал как отца, так и своего друга. К тому же он хорошо знал себя, свою ненадёжную натуру и ничего с этим поделать не мог: вечно искал приключений на свою задницу, в том числе обожал заводить короткие романы с девушками. В них он мгновенно влюблялся, готовый на всё, чтобы добиться взаимности, а получив своё, едва ли не мгновенно утрачивал интерес к объекту недавнего вожделения. Алекс был душой любой компании, мог кутить напропалую, не зная никаких ограничений, из-за чего временами и вляпывался во всякие неприятности.
Однажды Мир и отец Алекса полночи просидели в полиции, давая свидетельские показания в защиту непутёвого сынка бригадира. Алекс проходил сначала соучастником, а позже перешёл в статус свидетеля одной драки, в которой сильно пострадал парень, впоследствии ставший инвалидом. Так вот, за эти полночи бригадир и Мир очень сблизились. Отец Алекса сказал тогда Миру: «Хороший ты парень, и сорванцу моему повезло, что есть у него такой друг! Я очень сочувствую тебе по случаю смерти твоей мамы, что умерла от чумы; сочувствую по поводу гибели на войне твоего отца, когда ты был ещё совсем маленьким! В этом мире то война, то чума, то холера, то ещё какая хрень! Всё для того, чтобы простым и честным людям не жилось, а выживалось! Ну, всё это лирика, конечно, да и куда меня понесло! Главное, что я хочу тебе сказать, Мир: так не должно было быть в твоей жизни, ты достоин лучшего! Вот посмотри на моего оболтуса, ведь баловали его и я, и мамка! Всё детство проблем не знал, что хотел, всё получал! Один ветер в голове! А девки какие вьются вокруг него? Одна краше другой! И ведь не надо никого, только погулять и приключений на свою задницу найти!.. Ох, что-то опять меня несёт не туда… Так что же я хотел сказать? А, вот! Верю я и надеюсь: всё у тебя будет хорошо! И девушку найдёшь себе ты достойную, и семью создашь, и счастливы будете!»
«Спасибо большое вам!» — ответил тогда Мир. «„Дай бог“ надо говорить, „дай бог“!» — напутствовал бригадир.
Вскоре автобус подъехал к нужной остановке, и Мир вышел. Правда, ему пришлось сначала прогуляться в обратном направлении, чтобы попасть в строительный магазин. Быстро выбрав там пачку больших белых хомутов, Мир поспешил на свой строительный объект. По дороге он, посматривая время от времени на прозрачную упаковку хомутов, размышлял: «Какие же они простые в конструкции: гибкие, эластичные и одновременно прочные! И какие ведь нужные! Ими можно что угодно обжать, притянуть, соединить — временно или надолго. Да мало ли чего ещё можно сделать!..»
Рабочий день пролетел в суете, но с пользой: сделано было немало. Вечером на пороге дома Мира встречала бабушка. Он нежно поцеловал её в щёчку, а она прошептала:
— Тебя этот охламон Алекс ждёт на кухне. Ты не поверишь, что он сделал со своей гривой, придурок! Сам увидишь, иди! Ужин на плите. Наверное, уже остыл — разогреешь!
— Спасибо, ба!
— Здоро́во, друг! — донёсся из кухни голос Алекса.
— Привет! Я только руки помою, — сказал Мир и направился к умывальнику. — Вот это да! Где твоя шевелюра? Вши погрызли? — спросил он, увидев Алекса. Его друг, ловелас и любимец девушек, сидел за столом, и на голове его не было никаких признаков той роскошной шевелюры, которая напоминала блестящую чёрную гриву благородного арабского скакуна. Будучи худощавого телосложения, обритым он и вовсе стал походить на дистрофика, да ещё и ушастого.
— Мир, я накладываю и тебе, и себе, твоя ба такой вкуснятины наготовила, просто слюнки текут. Пока тебя ждал, чуть позвоночник к желудку не прилип!
— Да, конечно, я уже иду! — ответил Мир, проходя на кухню. Друзья не мешкая приступили к ужину.
— Ты зачем голову обрил, дурик?
— Я на фронт записался, на войну. Сказали, на неделе позвонят, позовут! — ответил Алекс, не поднимая головы от тарелки и продолжая жадно уплетать ужин.
Мир посмотрел на друга. Он хорошо его знал — все его повадки, плохие и хорошие, его строптивый характер. И он знал: если что-то придёт в эту дурную голову, так там и останется, не выбьешь уже ничем.
— А как родители отреагировали?
— Они пока ещё не знают, ты первый, кому сказал… Поедешь со мной? Там набор ещё идёт.
— Я? Даже не знаю, что и сказать… Ты сам-то хорошо подумал?
— Будем бить этих киборгов! Вернёмся героями! Девушек себе заведём на освобождённых территориях. Ты как?
«Да тебе здесь, что ли, девушек мало?» — только и успел подумать Мир, посмотрев в горящие глаза друга, как тот продолжил:
— Ну, что скажешь, Мир? Такая возможность помочь Отчизне, Родине… Ты со мной?
— Ты забыл, как меня зовут? И мне с таким именем предлагаешь на войну?
— Так мы и идём воевать с киборгами как раз ради того, чтобы был мир во всём мире, Мир!
Мир пожал плечами, явно затрудняясь с ответом. Вскоре друзья попрощались. Алекс с неохотой отправился домой, осознавая, что там ему предстоит очень непростой разговор.
Эту ночь Мир практически не спал. Алекс ошарашил его своими планами. Квартира, где жили они с бабушкой, находилась на втором этаже, окна спальни смотрели на дорогу. Свет фар проезжающих мимо автомобилей падал на часть стены, где висели семейные фотографии, прямо напротив кровати Мира. В центре было фото шестилетнего Мира с мамой и папой, на коленях у которого он сидел. Рядом висел снимок родителей, где отец был в военной форме. Чуть в стороне — фотография мамы, самая свежая из всех. Мир вспоминал последние дни матери, которая покинула этот мир меньше года назад; как их двоих, заразившихся чумой, забирали в больницу. Бабушку эта напасть тогда только чудом не коснулась. Мир хоть и тяжело, но всё-таки перенёс болезнь, а вот мамы через пару дней в больнице не стало. Он так и не смог тогда увидеть её там и поговорить с ней в последние часы её жизни. А теперь она смотрела на него со стены. Смотрела недовольно, укоризненно, чувствуя всё то неладное, что творилось в голове сына.

Не выспавшись и чувствуя себя совершенно разбитым, Мир отправился на работу. А там с самого утра бригадир был в каком-то уж очень плохом настроении. Все, кто его издалека видел, старались не попадаться ему на глаза.
— А, Мир, вот ты-то мне и нужен. Как твои дела? — поинтересовался отец Алекса.
— Всё норм, готов к работе!
— Вот скажи-ка ты мне, на кой ляд сынок мой собрался на войну? Что он там потерял, откуда ему вообще эта мысль пришла? — бригадир говорил громко и раздражённо.
— Без понятия! Не знаю! — ответил Мир, мотая головой.
— Видите ли, киборгов он бить собрался! Без него будто некому! У нас армия есть для этого. Было время, и он послужил, слава богу, не было тогда войны. Всё, хватит! А киборги, шмиборги, демоны, черти всякие — упыри, одним словом, всегда будут тявкать на Родину нашу и кусаться! Били их всегда и будем бить, но вой­ска же для этого есть, куда он лезет? Мир, что ты молчишь?! — всё так же эмоционально и на повышенных тонах спросил бригадир.
Мир пожал плечами, а бригадир, глядя ему в глаза, продолжил:
— Или ты тоже собрался? Мир?! Даже и не думай! Один ты совсем у бабушки, её пожалей: зятя потеряла, дочь потеряла! И мой оболтус никуда не поедет — не пущу, уговорю, вразумлю, понял?
— Да я вроде и…
— Вот именно, не надо тебе этого, и другу своему объясни, пожалуйста. Как уж получится, но объясни! Всё, Мир, иди работать: объект к сдаче, по срокам опаздываем! А ещё сынку моему ремня бы всыпать, все нервы мне измотал. Не пущу, не поедет! На работу не ходит, ему бы работать наконец-то научиться! Лодырь, бездарь, лентяй! Вояка мне тоже нашёлся! — уходя, возмущённо ругался отец Алекса, размахивая руками и бормоча себе под нос. Таким злым и одновременно растерянным Мир его никогда не видел.

Конец ознакомительного фрагмента

Товар добавлен в корзину

Закрыть
Закрыть
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика