Некромант поневоле, или Как я пытался не убить мир (и почти преуспел) | Тори Гринн

В королевстве Гроттенхафен утро начиналось не с кофе. Кофе здесь был роскошью, которую позволяли себе только зажиточные вампиры (чтобы взбодриться перед сном) и королевские курьеры-гончие (чтобы не откусить голову получателю посылки). Обычные же смертные просыпались от криков.

– Эраст Больонски! Валерьянки тебе в тапки! Я кому сказала пестик в ступке не бросать?! – голос бабушки Глафиры пробивал даже самые толстые стены лаборатории и, по слухам, достигал ушей короля в соседнем крыле замка.

Эраст вздрогнул и ткнулся лбом в пробирку с настоем полыни. Восемнадцать лет жизни (и два года официальной работы) научили его главному правилу: пока бабка орёт – ты жив. Если замолкает – значит, уже достала веник.

– Иду, бабуль! – крикнул он в ответ, зачем-то помешивая бурлящее зелье левой рукой, а правой пытаясь записать рецепт на клочке пергамента, который упорно сворачивался в трубочку.

Лаборатория аптекаря Больонски славилась на весь Гроттенхафен. Нет, не качеством снадобий (они были сносными, если пациент не возражал против лёгкого покалывания в пятках и временной синевы языка). Она славилась своим хаосом. Полки ломились от банок с надписями вроде «ЯД (шутка)» и «НЕ ТРОГАТЬ (мама)». В углу стоял скелет крысы, которым бабушка пыталась страшать мышей, но мыши, кажется, подружились с ним и водили хороводы по ночам.

Именно в этом благословенном бардаке и крылась главная проблема.

На прошлой неделе королевский поставщик трав привёз партию новых ингредиентов. Среди мешков с сушеными мухоморами и кореньями мандрагоры (слегка бракованных, с признаками личности) завалялся небольшой свёрток, обвязанный чёрной лентой с печатью в виде улыбающегося черепа.

«Доставить лично в руки Эрасту Больонски», – было нацарапано на этикетке почерком, который подозрительно напоминал прыгающих тараканов.

Эраст, конечно, обрадовался. Кто бы не обрадовался таинственной посылке? Вдруг это повышение? Или бесплатный образец нового зелья? Или та самая книга «Некромантия для чайников», которую он стеснялся заказать, потому что курьер потом бы полгода смотрел на него с укором.

Внутри оказался череп. Обычный такой, с виду человеческий, но с лёгким фиолетовым отливом и странной гравировкой на лбу: «Череп Вселенской Невменяемости. Инструкция внутри. P.S. Инструкции нет.»

Эраст тогда хмыкнул, сунул череп на полку между банкой с пиявками и сборником рецептов выпечки и благополучно забыл о нём до сегодняшнего утра.

– Эраст, чтоб тебя черти драли! Я твой завтрак на стол поставила десять минут назад. Он уже убежал! – донеслось из жилой половины.

– Чего? – Эраст отвлёкся от записей и с удивлением обнаружил, что ложка сама размешивает зелье и при этом старательно лопает каждый пузырь. Ну, мало ли… бывает. Зелья нынче своенравные.

Он убрал рецепты в ящик и потянулся за чем-то на верхнюю полку. Пальцы скользнули по банке с пиявками, задели стопку книг и...

Череп Вселенской Невменяемости с глухим свистом рухнул прямо в котёл с бурлящим зельем.

– Ах ты ж... – только и успел выдохнуть Эраст.

Зелье, которое варилось для лечения кожного зуда у местной знахарки (пустяковая работа), мгновенно вспенилось. Оно окрасилось в ядовито-розовый цвет, потом в кислотно-зелёный, а потом начало светиться и издавать звуки, похожие на смех гиены, которой рассказали анекдот про зебру.

Череп медленно всплыл на поверхность. Его пустые глазницы полыхнули алым.

– Ух ты, – сказал череп хриплым басом. – А неплохо так приняли. С похмелья бы ещё рассольчику.

Эраст моргнул. Череп моргнуть не мог, но сделал вид.

– Ты... говорить умеешь? – обречённо спросил Эраст, чувствуя, как его карьера аптекаря сворачивается в трубочку и уползает под плинтус.

– А ты умеешь задавать глупые вопросы? – парировал череп. – Я Череп Вселенской Невменяемости, детка. Я умею всё. Например, я могу сделать так, чтобы ты сейчас услышал очень много интересного.

Эраст прислушался…Сначала он подумал, что у него звенит в ушах. Но звук был слишком отчётливым. Кто-то тихо, но настойчиво скрёбся в стену лаборатории и этот кто-то думал.

– «...косточки мои старые, скрипят, ноют, а этот гад опять розмарин рассыпал, теперь пол подметай, тьфу, а не жизнь...»

Эраст выглянул в окно. На заднем дворе, где бабушка сушила травы, стоял кладбищенский сторож Ганс. Тот самый Ганс, который две недели назад отошёл в мир иной от несварения (переел на поминках). А, сейчас Ганс, с торчащими из-под шапки лопухами, методично перебирал какие-то пучки и недовольно ворчал.

– Э-э-э... – Эраст отпрянул от окна. – Я слышу мертвецов.

– Поздравляю! – весело проскрежетал череп. – Акция «Подключи голосовую линию к Тому Свету» активирована. Первые три дня бесплатно, потом – душа в залог. Кстати, слушай дальше.

И Эраст услышал…со всех сторон. Кладбище за окном гудело, как растревоженный улей. Зомби жаловались на ломоту в костях, скелеты обсуждали, что моль заела, а один особо мрачный призрак (бывший бухгалтер, судя по интонации) нудел о том, что в склепе сквозняк и он не может сосредоточиться на вечном покое.

– Заткнитесь! – заорал Эраст, зажимая уши.

Череп хохотнул.

– О, это ещё цветочки. Ты главное не нервничай. А то знаешь, у тебя сейчас эмоции через край и, того гляди, начнёшь оживлять всё, что под руку попадётся.

Эраст нервно глянул на стол. Там лежал вчерашний пирожок с капустой. Пирожок дёрнулся.

– Нет, – прошептал Эраст. – Пожалуйста, только не это.

Пирожок приподнялся на тарелке, слепо повёл корочкой и тоненько пискнул:

– Кушать... подано...

– А-А-А-А-А! – Эраст отшатнулся и снёс штатив с пробирками. Зелье пролилось на пол, зашипело и пустило радужные пузыри.

– Сосед! – раздалось вдруг из стены. – Слышь, сосед! А можно я к тебе перетеку? У меня тут плесень пошла, а у тебя, я слышу, весело!

Из стены высунулась полупрозрачная рука, за ней – голова мужика в ночном колпаке. Призрак бывшего владельца дома, который, оказывается, всё это время жил в стене и теперь решил познакомиться.

– Вон! – завопил Эраст. – Пошли все вон!

– Не груби, – обиделся череп. – К тебе, между прочим, сущности потянулись. Уважение оказывают. Считают тебя... ну, типа, новым боссом.

– Я не хочу быть боссом! – простонал Эраст, падая на табурет. – Я хочу работать в аптеке, варить мазь от геморроя и не знать, о чем думают покойники!

– Поздно, сладкий, – череп подмигнул (как он это сделал без век – загадка). – Теперь ты мой. То есть, наш. То есть, Вселенский. Кстати, у тебя через полчаса встреча с культом. Они уже выдвигаются. Не забудь представиться.

– С каким ещё культом?!

– С культом поклонников Хаоса. Хотят принести тебя в жертву. Для гармонии, представляешь? – череп закатил глаза (опять без глаз). – Говорят, если принести некроманта в жертву, мироздание обретёт баланс. А если некромант ещё и нечаянный – вообще джекпот.

Дверь лаборатории распахнулась. На пороге стояла бабушка Глафира. Маленькая, сухонькая, в фартуке и с половником в руке.

– Эраст! – рявкнула она так, что призрак в стене мгновенно втянулся обратно, а зомби-пирожок прикинулся обычной выпечкой. – Что у тебя здесь творится? Я слышу – ор стоит, стёкла дрожат. Опять экспериментируешь?

Эраст открыл рот, чтобы объяснить про череп, про нежить, про культ Хаоса...

– Бабуль, понимаешь, тут такое дело...

– Череп в зелье уронил? – перебила бабушка, глядя на плавающий в котле артефакт.

– Ну... да.

– Ясно. – Бабушка вздохнула и покачала головой. – Обед на плите. И убери этот ужас со стола, – она ткнула половником в пирожок, который жалобно всхлипнул. – Я кому говорила еду не оживлять? Прошлогодний суп до сих пор по ночам из кастрюли вылезает и по коридорам ходит, пугает кота. Безалаберный ты мой.

Она развернулась и ушла, оставив Эраста в полном недоумении.

– Она... она что, не удивилась? – спросил он у черепа.

– Бабуля с характером, – уважительно заметил череп. – Таких даже Хаос стороной обходит. Ладно, давай, собирайся. Гости скоро будут.

Конец ознакомительного фрагмента...